Умелое использование корректировочной авиации

под Ленинградом
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

При подготовке артиллерийского обеспечения боевых действий войск первостепенное внимание уделялось планированию огневых налетов и действий артиллерии в динамике боя.

Характер и время огневых налетов при прорыве обороны противника зависели от того, где находилась наступающая пехота. Время налетов определялось графиком наступления.

Огневые налеты контрбатарейных и контрминометных групп штабы планировали исходя из таких соображений. Первый огневой налет. Как только начиналась артиллерийская подготовка, противник открывал огонь по известным ему нашим батареям, по исходным траншеям пехоты, изготовившейся к атаке, и, кроме того, как правило, ставил в 200 м от своего переднего края стену сплошного артиллерийского и минометного огня. Всю эту лавину огня он обычно обрушивал через шесть — девять минут после начала нашей артиллерийской подготовки. Это время, видимо, ему нужно было для изготовки и выстрела. Во всяком случае его орудийные расчеты в это время находились не в блиндажах, а на поверхности, у орудий.

Своим первым мощным огневым налетом артиллеристы стремились накрыть и уничтожить орудийные расчеты противника, запретить ему вести заранее спланированный огонь и тем самым защитить свою пехоту. Первый огневой налет производился через пять — десять минут после начала артиллерийской подготовки и продолжался примерно 20-25 минут.

Второй огневой налет имел своей задачей поддержать нашу пехоту, выходящую из траншей исходного рубежа для атаки. Когда пехотинец-боец поднимался в атаку, он появлялся на поверхности земли во весь рост и был беззащитен. Артиллерия в это время была обязана своим огнем подавить батареи противника и обезопасить пехоту. Второй огневой налет начинался вечером. В это время пехота выскакивала из окопов исходного рубежа для атаки и совершала бросок на передний край противника. Заканчивался второй огневой налет, когда наша пехота овладевала первой траншеей.

Третий огневой налет должен был быть произведен тогда, когда наша пехота ворвется в первую линию траншей противника.

Теряя первую линию траншей, немцы обычно не считались с тем, что там еще оставалась их пехота, и ставили сплошную стену артиллерийского огня по первой линии траншей с целью уничтожить ворвавшуюся туда нашу пехоту. В это время своим третьим плановым огневым налетом советская артиллерия приводила батареи противника к молчанию.

Четвертый огневой налет производился, когда наша пехота врывалась в последующие траншеи главной полосы обороны. Это был налет с целью воспрещения заградительных и отсечных огней в главной полосе обороны противника.

под Ленинградом

Пятый огневой налет (преимущественно по дальним батареям) намечался на такое время, когда пехота проникала в районы огневых позиций артиллерии противника. Этот налет планировался по глубинным батареям, которые могли остановить огнем наши наступающие части.

Обычно на этом и заканчивалось плановое подавление батарей противника. К этому времени наступающая пехота уже успевала выйти в основной позиционный район. Часть батарей противника оказывалась уничтоженной, некоторым батареям удавалось сменить свои огневые позиции, и можно было ожидать, что в дальнейшем ходе боя они оживут, материальная часть других батарей стояла брошенной на огневых позициях и доставалась нашим войскам в качестве трофеев.

Таким образом, плановый период подавления батарей противника при прорыве его обороны охватывает артиллерийскую подготовку и период поддержки атаки. Однако, как видно из всего изложенного, плановое подавление батарей во время артиллерийской подготовки ограничивалось, как правило, двумя огневыми налетами.

С началом же атаки и до выполнения ближайшей задачи дивизиями первого эшелона стрелкового корпуса плановое подавление батарей обороны превращается в активное действие артиллерии, которая прикрывает наступающую пехоту и танки и тесно взаимодействует с ними во все время выполнения ближайшей задачи. Дальнейшее управление контрбатарейной борьбой децентрализуется. Контрбатарейные группы в зависимости от обстановки получали новое подчинение или делились на подгруппы. В это время артиллерия вела уже огонь не по заранее разведанным и запланированным батареям противника, а только по стреляющим. Это были ожившие или новые батареи, обнаруженные в процессе боя в глубине обороны.

Как показала война, для того, чтобы оградить атакующие войска от артиллерийского огня противника, необходимо заблаговременно организовать связь с пехотой и управление артиллерией, четко спланировать перемещение разведывательных средств и, главным образом, умело и решительно использовать корректировочную авиацию и аэростаты наблюдения.

С началом атаки решающее значение приобретала разведка батарей, потому что артиллерия врага (неразведанные батареи, уцелевшие и т. п.) всегда вела губи тельный огонь по наступающей пехоте и всякое промедление с нашей стороны в подавлении этих батарей противника приводило к большим потерям в пехоте, задержке наступления, а то и вовсе к срыву его.

В это время особенно важно было не только быстро обнаружить батарею противника, но также быстро заставить ее замолчать. На поле боя все находится в движении. Если батарее противника в какой-то момент удавалось накрыть своим огнем наступающую пехоту, то через пять минут эта батарея уже не могла вести огонь по пехоте на прежних установках. Пехота перемещалась и уходила из-под обстрела, а определить, где она находилась в следующий момент боя, не так просто. Отсюда вывод, что в динамике боя заставить замолчать батарею противника даже на пять минут имеет огромное значение.

В динамике боя средства разведки, которые до этого были централизованы в руках командира армейской артиллерийской группы и командиров подгрупп, переподчинялись артиллерийским подразделениям, ведущим контрбатарейную борьбу. Уничтожение и подавление артиллерийских батарей противника производилось немедленно теми артиллерийскими частями и подразделениями, которые их обнаружили. Все промежуточные командные инстанции были устранены.

В этих условиях оправдывала себя простая схема: разведчик — он же командир-артиллерист, имеющий в своем распоряжении разведывательные и огневые средства, а также право вести артиллерийский огонь. Этот командир-артиллерист в зависимости от того, какие он имел в своем подчинении средства, или находился в подразделениях пехоты, или был вместе с пехотным командиром.

Наиболее мобильным средством разведки в этот период являлась артиллерийская авиация, которая разведывала батареи противника и корректировала по ним огонь. Все другие виды инструментальной разведки в зависимости от условий также были пригодны, однако все они в этот период боя уступали артиллерийской авиации в быстроте получения данных и точности корректирования огня.

Перестройка контрбатарейной борьбы в динамике боя не снимала ответственности с командира артиллерийской группы и командиров подгрупп за выполнение задачи в целом; не лишала связи командира группы с командирами подгрупп; оставляла за ним право контроля за порядком выполнения огневой задачи, за расходом боеприпасов и право управлять маневром подгрупп, а при необходимости и огнем.

Чтобы правильно обеспечить надежную борьбу с батареями противника на всю глубину общевойскового боя, своевременно оградить пехоту от потерь, не допустить ведения огня артиллерией противника с фронта и особенно с флангов, необходимо было осуществлять тесное взаимодействие командиров групп, подгрупп и дивизионов со стрелковыми дивизиями и полками.

В интересах взаимодействия артиллерии с пехотой до начала наступления между ними устанавливалась, как правило, проводная связь. Связь подавалась от подгруппы к командиру стрелкового полка и от дивизионов к командирам стрелковых батальонов. С развитием наступления взаимодействие основывалось главным образом на связи по радио или на личном общении.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *