Уродливые гримасы блокадного бытия

блокадный
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (14 оценок, среднее: 4,14 из 5)
Загрузка...

В мае 1941 г. мы выехали с семьей на дачу. Муж собирался в отпуск с 23 июня, и в воскресенье мы с подругой сидели и терялись в догадках, почему задержались наши мужья. Вдруг по радио сообщили, что фашистская Германия без объявления войны напала на нашу страну. К вечеру приехал муж подруги и увез свою семью в Ленинград. Я осталась с сыном ждать мужа.

Фашистские самолеты ночью прорвались до Дибунов и начали сбрасывать бомбы на поляну недалеко от дачи. У нас на террасе звенели стекла, осколки летели во все стороны, окна в комнате открылись, дом качало. Закрывала я спящего сына своим телом и мялась, чтобы он не проснулся. Над поляной завязался воздушный бой. Когда все стихло, я стала одеялами завешивать окна, так как было холодно. Увидела, что громадные березы валяются на земле, а на поляне дымятся большие воронки. Моя хозяйка плакала, у нее была убита коза.

От Дибунов до Ленинграда мы с мужем ехали на грузовой машине. В сторону Выборга уже шли наши войска в полном боевом снаряжении. Когда муж уходил на фронт, мое сердце говорило мне, что эта разлука будет навсегда.

В первую блокадную зиму я работала в Ленинграде в 8 хирургическом госпитале медицинской сестрой. Однажды, только я возвратилась с дежурства домой, началась воздушная тревога. В бомбоубежище кое-где горели коптилки, мы с сыном забрались в дальний угол и уселись на скамейку.

После отбоя вышли во двор. Около дружинницы стояли несколько женщин. Одна сказывала, что во время тревоги поймали ракетчика. Он подал сигналы через лестничное окно четвертого этажа нашего дома. Когда стало ясно, что его обнаружили, он бросился на чердак, на крыше дежурила команда по борьбе с зажигалками, которая его задержала. Оказалось, что он проживал в нашем доме. Вызванная милиция произвела у него на квартире обыск, обнаружили под кроватью тайник с ракетами, а также списки всех коммунистов и их семей нашего дома. Милиция увела его.

Уходя на работу я оставляла сына у соседки-старушки. В середине февраля соседка умерла от голода. Пришлось сына брать с собой на работу. Потом он ослаб, ходить далеко ему было трудно и я стала оставлять его одного в пустой холодной квартире. Я топлю в комнате печурку, уложу его в постель, закутаю потеплее и ухожу. Возвращаясь с дежурства, всегда очень торопилась. В конце февраля 1942 г., подойдя к дому, я увидела, что со стороны улицы Жуковского выбиты все стекла, двери распахну некоторые сорваны с петель. В дом попал снаряд и разворотил стену. Я бросилась в свою квартиру и стала звать и искать сына «Вова! Вова!» Он не отзывался. Наконец нашла его, забившегося в углу под кроватью. Полуживого схватила его, стала oтогревать своим дыханием. Увидев, что дверь в кладовку цела, уложила, закутанного в одеяло, одетого в пальто сына. Нагрела кипяток покормила его. Наутро пришли девушки из МПВО, помогли вставить вместо стекол фанеру и закрепить двери. …

В конце марта 1942 г. произошел со мной такой случай булочной на углу Некрасова и Маяковского продавщица вырезала из карточек талоны на меня и на сына, взвесила хлеб, подала и вдруг стоявший сзади мужчина выхватывает у меня из рук и весь засовывает себе в рот. Упал тут же в булочной на пол, давится и ест. Сам страшный, глаза от голода безумные, какие-то стеклянные. Женщины, стоявшие в очереди, зашумели, но помочь мне ничем не смогли, так как сами были слабые. Расстроенная я пришла домой.

Сын смотрит на меня большими глазами, видит, что хлеба нет, глаза его наполнились слезами, но есть не просит. Я ему ничего не сказала, схватила брюки и побежала на рынок, в надежде обменять их на хлеб. Подходит ко мне мужчина и спрашивает: «На что меняешь брюки?» Я отвечаю: «На хлеб» Он дает мне хлеб, говорит, что килограмм. Я радостная схватила хлеб, сунула его за пазуху. В этот момент подходит к нам патруль, забирает меня и мужчину и ведет в пикет.

блокадный

Пока дошла до нас очередь, этот мужчина вынимал из-под ватника куски хлеба и ел, а окружающие с завистью глядели на него. Увидев это, милиционер сказал: «Ничего, весь не съешь». Подошла наша очередь. У него спросили, где он работает, обыскали, нашли под ватником несколько буханок хлеба. При взвешивании моего хлеба оказалось всего лишь семьсот граммов. Так что меня он обманул.

Спросили, что я возьму назад: брюки или хлеб. Я ответила: «Только хлеб». Мне довесили хлеба до килограмма и отдали. Увидев у меня много хлеба, сын очень обрадовался и сказал: «Ты, мамочка, разрежь его на маленькие кусочки, и будем есть это помаленьку». Я так и сделала. Мы с ним поели и легли спать. Но спать не могли, «хлеб не давал», подремлем минут 20-25 и просыпаемся. Сын спрашивает: «Мамочка, ты спишь?» — «Нет, сынок». — «Давай, съедим еще по кусочку». Так продолжалось до тех пор, пока не съели весь хлеб. В марте мы пошли с сыном к родственникам.

С большим трудом добрались до проспекта Села Смоленского, д. 14. Мне сразу бросилось в глаза, что на столе лежат две мясные котлеты, но никто к ним не притрагивается. Я удивленно спрашиваю: «Откуда у вас котлеты и почему вы их не едите?» Отвечают: «Соседи на кухне мололи мясо и жарили котлеты, они и угостили, мы не едим их потому, что очень подозрительно показалось, откуда у них мясо.  А вчера у них умерла кошка».

Утром, когда мы собирались уходить домой, на кухню вышел плачущий мальчик, сын соседей, и говорит: «Мама и папа умерли. Когда бабушка умерла, они отрубали у нее мясо и делали котлеты и ели их, а я не ел. Я буду жить?» Мы его успокоили. Придя домой, увидели во дворе женщину, одетую по-блокадному — в ватнике и ватных брюках, на голове — черный шерстяной платок, на ногах валенки с галошами. В каждой руке она держала по большой булке.

Размахивая ими, она говорила: «Женщины, я пришла к вам из города Пушкина. Что вы здесь голодаете, идемте со мной в Пушкин. Я проведу вас туда. Там есть все продукты и даже белые, вот такие, булки.» Она подняла над головой обе булки. Какая-то женщина сказала: «Да там ведь немцы.» Она ответили: «Немцев бояться нечего. Город им не нужен. Они говорят, что Ленинград будет международным городом. Женщины, берите своих детей и идите за мной. По дороге захватим всех, кто не хочет больше голодать». Сперва все слушали ее внимательно, жадными глазами глядели на белые булки.

Но когда несколько женщин и я кричали, что там немцы, все очнулись: «Никуда мы не пойдем, немцев в Ленинград не пустим». Стали бить ее кулаками и тем, что у них было в руках. У многих были кувшинчики, видно, co6pались за водой. Теперь все это обрушилось на нее. Получилась большая свалка, некоторые падали, не могли подняться, но не сдавались, хватали ее за ноги, пытались ее свалить. Кто-то догадался позвать милицию. Пришли и увели ее.

Прошло много времени. Дети мои выросли и выучились, стали инженерами. Появились внуки и внучки. Однажды летом 1973 пришел ко мне старший сын и говорит: «Мамочка, я хорошо помню, когда мы были маленькими, ты нам рассказывала, как ты воевала на Неве.

На днях я с товарищами поехал на двух катерах на Ладогу половить рыбу. Внезапно поднялся ураган. Налетел ветер-вихрь. По Неве заходили такие волны, что они перекатывались через наши катера. Быстро надвигалась темнота. Я еще никогда не видел такого. Нева была грозной, черной, по ней играючи ходили гигантские волны.

Прошло не более 10-15 минут. Туча пронеслась на юго-запад. Стало светлеть. Небо стало серым, скоро разорвалось на клочья, которые спешили уйти вслед за тучей. Уже местами просвечивало солнышко. Я взглянул на Неву, по ней ходили большие волны. Эта полоса была вся усеяна человеческими костями, черепам, ржавыми автоматами. Недалеко от меня лежала каска,из нее глядел белый череп, перетянутый ремешком у подбородка.

У меня по телу заходили мурашки, чувствую, что на голове зашевелились волосы. Стало очень жутко, не по себе. Я пошел в палатку, позвал товарищей: «Посмотрите, что делается!» Они, увидев все, ужаснулись. Я рассказал им о боях на Неве, все, что помнил из твоих рассказов».

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
4 комментариев на тему “Уродливые гримасы блокадного бытия
  1. моя мама жила на Украине и видела как немцы и полицаи живьем закапывали людей и потом эта земля шевелилась, так что наш народ многое пережил

    1. Вот только на Украине предпочитают об этом не помнить, и чтить героями оун упа, сс-галичина и прочих бандер и шухевичей…

  2. Мой отец Ильин Анатолий Михайлович вместе со своей сестрой Верой Михайловной и их матерью Марией Алексеевной жили в Ленинграде во время блокады и эвакуировали их по «Дороге жизни» в 1942 году отцу на тот момент было 4 года а сестре 6 .Но когда расспрашивала бабушку про блокаду она сильно плакала .»Страшно- говорила она- не дай Бог никому такое пережить» и от от тех воспоминаний становилось жутко.Дорогие ленинградцы низкий Вам поклон за то что Вы отстояли свой город.Вы гордость народа!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *