Уже за Вислой, на Сандомирском плацдарме

танки вов

56-я гвардейская танковая бригада была уже за Вислой, на Сандомирском плацдарме. Бригада совершала марш в предвидении встречного боя.

К середине августа, атакующая стрела 3-й гвардейской танковой армии уже нацеливалась на городок Опатув — важный в тактическом отношении населенный пункт вблизи северо-западного фланга Сандомирского плацдарма. Достаточно было взглянуть на карту, чтобы понять важность этого узла. К Опатуву подходило несколько шоссе, там же была и крупная железнодорожная станция.

Нам приказывалось обойти Опатув, оседлать дорогу, идущую от него на запад, и не допустить подхода резервов противника, пока 55-я танковая и 23-я мотострелковая бригады, которыми командовали, соответственно, гвардии полковник Д. А. Драгунский и гвардии полковник А. А. Головачев, ударят с фронта.

Один из обязательных пунктов боевого приказа обычно требует, чтобы были указаны соседние части, действующие справа и слева. Такова его форма. А на этот раз комбат не назвал соседей по той причине, что впереди, справа и слева, располагался противник. Батальону предстояло пробивать дорогу всей бригаде по территории, занятой врагом.

— В боевом порядке батальона будет идти комбриг, — закончил майор.

Присутствие в бою комбрига ко многому обязывало каждого из нас. Нужно было так решить поставленную задачу, чтобы не опозориться перед «батей», не попасть впросак перед этим закаленным в боях воином.

…Батальон двинулся по едва заметным проселочным дорогам, а то и по тропинкам, обходя опорные пункты врага. Впереди — танковый взвод Киприяна Масленникова. Это наша передовая застава, наша разведка, собственно, наши глаза. На этот взвод в любую минуту могут обрушиться удары, приготовленные противником для всего батальона. Судя по докладам Масленникова, он вел взвод уверенно, пока не встречая сопротивления.

Часа через полтора после начала движения спереди донеслись режущие слух выстрелы немецких пушек и короткие, отрывистые — наших тридцатьчетверок. И тут же поступил радиодоклад от разгоряченного скоротечным боем Масленникова:

— Уничтожили две «пантеры». Захватили грузовую машину «опельблитц». Ее направляю вам. Потерь не имею. Продолжаю выполнять боевую задачу.

Трофейная машина была нам очень кстати. Досталась она заместителю командира батальона по хозяйственной части гвардии старшему лейтенанту Завине. Будет теперь на чем возить разное имущество и продовольствие. Ведь тот дизель, который мы увели из-за линии фронта еще в марте, уже «выдохся».

— Достиг квадрата… — докладывает Масленников. — Обнаружил семь «тигров» и «пантер»: прикрывают дорогу к фольварку.

— В бой не вступать! Замаскировать машины, вести наблюдение и ждать подхода батальона, — приказал комбат.

А нам майор сказал вот что:

— Полный газ! На помощь Масленникову!

Как мчались наши тридцатьчетверки! Сознавая, что ребятам грозит смертельная опасность, водители жали, что называется, «на всю железку». Казалось: двигатели от максимальных оборотов выскочат из танков.

Постепенно роща стала редеть. Впереди блеснула лента асфальтированного шоссе, которое, извиваясь, тянулось между невысоких холмов вниз, к Опатуву.

А вот и Масленников. Он так искусно замаскировал свои машины, что мы заметили их только тогда, когда подошли вплотную.

Не успел Юра доложить комбату расположение целей, как появилась тридцатьчетверка гвардии полковника Слюсаренко, которую мастерски вел гвардии старшина Андроник Бабаян. Высунувшись по пояс из башенного люка, комбриг внимательно осматривал окружающую местность.

Машина остановилась. Легко соскочив на землю, комбриг быстрыми шагами пошел навстречу Рыбакову, который уже бежал к нему с докладом.

— Ну, что у вас тут? Показывайте, — обратился полковник к майору и Масленникову.

По ту сторону асфальтированного шоссе, среди пшеничного поля темнел за густыми деревьями фольварк. В просветах между ними просматривался добротный кирпичный дом и разные подсобные постройки. Там расположилась вражеская засада.

Вывод напрашивался один: необходимо пересечь шоссе, на максимальной скорости проскочить поле и огнем с коротких остановок поразить неприятельские танки. Других вариантов, казалось, придумать нельзя.

И все же чувствовалось: принятие такого решения чревато многими слабостями. Позиция у противника очень выгодная, а маскировка настолько хорошая, что нет уверенности в том, все ли его танки замечены. Если сейчас вот пойти в атаку, то это пшеничное поле может стать для многих из нас последним рубежом.

Конечно, над решением этого вопроса ломал голову и комбриг. Все танкисты невольно посматривали на полковника, но он молчал. На его волевом лице лежали черты предельной сосредоточенности и энергичной работы мысли. Полковник прошел по опушке влево, и тут его внимание привлекла неглубокая балка, заросшая кустарником. Она тянулась параллельно шоссе, а километра через три поворачивала, постепенно приближаясь к нему. Комбриг приблизился к тому месту, где начинался спуск в балку: оценил его крутизну, раскрыв планшет, рассмотрел карту и, приложив к глазам бинокль, начал что-то высматривать вдалеке. Затем, удовлетворенный, повернулся к Рыбакову. Вот какое решение подсказал комбату полковник Слюсаренко. Три танка проходят по балке до конца, чуть поднимаются к дороге и оттуда открывают огонь по фольварку. Враг, не выдержав, начинает огрызаться. Все его внимание приковывают к себе стреляющие танки. Мы же с этого места, с опушки рощи, должны засечь цели, а затем одновременно ринуться в атаку.

Три танка на самом малом газу спустились в балку и скрылись в кустарнике. Только неестественное покачивание веток да слабый рокот двигателей могли выказать, что там, внизу, идут машины.

Вот тридцатьчетверки благополучно прошли половину пути. Все мы, сидя на своих местах, безотрывно наблюдали за движением этой тройки и волновались. Ведь от того, как будет выполнена ими задача, зависел исход атаки.

Через несколько минут кустарник зашевелился в противоположном конце балки, затем из него медленно стали показываться башни. Вот они рассредоточились, чуть постояли и… грянул залп, другой, третий. Ребята били осколочными. В фольварке взметнулись сизо-черные шапки разрывов.

Противник молчит. Проявляет выдержку? Или разворачивает огневые средства?

Ребята усилили огонь. Ага, видать, доняло. Из-за строений фольварка с характерным присвистом выстрелил «тигр», затем еще один. Подала голос «пантера». И началось. Свои позиции выказали, пожалуй, уже все вражеские танки, открыв стрельбу по трем отвлекающим тридцатьчетверкам.

— В атаку! — загремел в наушниках голос Рыбакова.

танки вов

Широкие гусеничные ленты мчащихся в атаку тридцатьчетверок подминают под себя пшеницу, зерно напрочь вымолачивается из тех колосков, которые ударяются о броню, и даже из тех, которые попадают под мощную струю выхлопных газов. Вымолоченное зерно подхватывается траками и с силой выбрасывается вверх, чтобы затем осыпать золотым дождем трансмиссию и сидящих на броне десантников-автоматчиков…

Противник, отвлеченный тремя экипажами, нас пока не замечал, хотя на фоне ровного и чистого поля все машины были видны как на ладони.

Без выстрелов прошли половину пути. Напряжение экипажей и десантников достигло предела. Все-таки заметили! Первые просвистевшие снаряды и взрывы заставили автоматчиков покинуть броню. Теперь они с автоматами наизготове стремились поспевать в беге за танками. Все тридцатьчетверки ударили по врагу. Столбы огня взметнулись над фольварком. Закипел жаркий бой.

В плотной лавине огня оказался экипаж Модеста Соколова. Болванка с треском угодила в лобовую броню на уровне груди механика-водителя… Машина вспыхнула. Раненного осколками и обожженного Соколова вытащили заряжающий и стрелок-радист. А механику- водителю Мише Антипенко помощь уже была не нужна. Так на боевом посту героически погиб еще один наш друг…

Товарищи жестоко мстили врагу за смерть Михаила. Один за другим вспыхнули еще два фашистских танка. Бой достигал наивысшего накала. Тридцатьчетверки комвзвода Масленникова уже перевалили через опоясывающую фольварк канаву и скрылись за деревьями, в упор расстреливая огневые точки противника. Те три танка, которые перед атакой вызвали огонь на себя на правом фланге, тоже устремлялись вперед, поддерживая основные силы батальона.

Перед самым фольварком, как бы споткнувшись, остановилась тридцатьчетверка из 2-й роты. Над ней взметнулось пламя. Из башни вывалились два горящих танкиста, а два других так и не показались.

От снаряда, посланного чьей-то меткой рукой, развалилась на куски взорвавшаяся «пантера». Еще кто-то поджег «тигра». И вражеский заслон перестал существовать.

Ближайшая задача, поставленная 1-му батальону — оседлать с запада дорогу к Опатуву, — была выполнена в установленное время. Но взять городок частям армии в тот раз не удалось — гитлеровцы имели здесь весьма большие и плотно установленные огневые средства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *