В эвакопункте

эвакогоспиталь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Окончание 2-го Ленинградского медицинского института совпало для меня с началом войны. Первым местом работы был кожно-венерологический диспансер, находившийся в Мучном переулке.

Через месяц из диспансера ушла и стала участковым терапевтом в микрорайоне Международного проспекта, от Обводного канала до Фонтанки.

Участковый врач принимал от 80 до 130 человек. Кроме того, выполнялось до 20 и более вызовов на дому. В неотапливаемых помещениях работали по два человека. Выдачу больничных листов производили сами. Осмотр больных был поверхностный из-за холода. Мы были в пальто, перчатки без трех пальцев, больных полностью раздеть не могли. Во время воздушных тревог часто оставались на месте для оформления документации.

В середине зимы меня на две недели откомандировали в эвакопункт на Коломенской улице, без предварительного инструктирования. Вошла. В парадной под лестничной клеткой — мертвые. Поднялась по лестнице, двери в коридоре без указателей, всюду тишина. В комнатах наспех сколоченные нары, расставленные в 1-2 метрах друг от друга. Малоподвижные люди были безмолвны и на мои вопросы не отвечали. В изголовье у каждого на полу узелок, сумочка с пожитками.

Мертвая тишина угнетала, ходить по этажам было тяжело, работа требовала большого напряжения. Кое-где в коридорах встречались медленно передвигавшиеся люди. Пищу каждый из них добывал себе сам, как мог.
Зная, что нахожусь в постоянном контакте с педикулезом, я всегда имела белый халат, сапоги были обсыпаны пиретрумом, на запястьях, лодыжках и пояснице всегда носила повязки с камфарой. Возвращаясь домой, в ванной все снимала, гладила одежду, и, насколько это было возможно, мылась.

Это помогало мне обезопасить себя. Позднее, случайно встретив эпидемиолога на улице, узнала, что все, кроме меня, перенесли сыпной тиф.

На второй день работы в эвакопункте мы, врачи, оказались в спите комиссии, посетившей наше учреждение. Запомнилась женщина-эпидемиолог в каракулевом манто и фетровых ботах, тогда это было уже необычно.

Туалетов, водопровода в нашем эвакопункте не было, мебель отсутствовала, на черной лестнице замерзшие фекалии и мусор. Все очень страдали от холода. Как во сне, вспоминается непрерывная двухсуточная работа с бесхитростными, но очень необходимыми обязанностями: составление списков, термометрия, сортировка и эвакуация.

эвакогоспиталь

После возвращения в поликлинику я вновь стала участковым терапевтом. Работы все прибавлялось и прибавлялось. На улице стало больше медленно передвигавшихся людей с безразличным, тупым взглядом. В жалобах врачу преобладали просьбы о выдаче больничных листов из-за возрастающей слабости.

Зафиксировались в памяти отдельные ситуации, попавшие в мое поле зрения.

При посещении одного адреса меня встретил мужчина средних лет с большой собакой, провел в одну из комнат коммунальной квартиры, где находилась девочка лет трех. Спросил меня, когда я уходила: «Можно ли кормить ребенка собачьим мясом?»

Другой случай. Во время воздушной тревоги я с санитаркой осталась в своем кабинете для оформления карт больных. Она задала мне вопрос, нет ли у меня кошечки. Отвечаю: «Была, но, наверное, съели крысы.» Вздох сожаления. Спрашиваю: «А Вы ели их?» Быстрый ответ: «Конечно, съела штук двадцать! Откуда бы сила для уборки поликлиники.»

Следующий случай. В квартире встретила меня женщина (вызов был к мужчине). Следуя за ней, иду в замаскированную комнату с открытыми или битыми стеклами в окнах. Там, в углу, за ширмой, на кожаной кушетке без белья лежит больной и, как бы вкрадчиво, предупреждает: «Доктор, у меня миллионы.» Это был педикулез у ослабленного голодом человека, от которого он пытался спастись пребыванием в холодном помещении. Психика его была нарушена.

Однажды мне пришлось повторно посетить семью, состоящую из пожилых родителей и сына 30 лет. Оказалось, что родители уже умерли, оставив сыну в буфете ряд кульков с продуктами.

Он, при моем двукратном посещении, каждый раз находился в кресле-качалке, стоявшем в его рабочем кабинете… Так и умер в нем с книжкой в руках.

Таких примеров была масса, каждый по-своему страдал и мирился с тяготами блокады (Валентина Николаевна Болтунова (Денисова))

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *