В Генуэзской башне

Генуэзская башня картинки
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (4 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Скоро полночь. Мы на Балаклавском шоссе. В высоком черном небе сверкающие звезды. Огромный матовый серп луны. Отчетливо вьется лента шоссе. Сегодня это очарование тихой южной ночи вызывает досаду. Немцы тщательно пристреляли несколько участков шоссе. Точно хищники, затаившись на ближних высотах, охотятся они за всем живым, что появляется на шоссе. Водитель выжимает из эмки все, на что способна эта хорошая машина. Холодный ветер пронзительно свистит в приспущенных стеклах. После бешеного рывка вперед машина замирает в темной полосе, жмется к деревьям, разрушенным домам. Наконец мы благополучно проскальзываем в Балаклаву. Машина идет по улице, прижимаясь к стенам домов.

В маленьком, прилепившемся к скале домике — КП комбата Кекало. Комбат встречает нас приветливо. Крупный и крепкий мужчина, он застенчив и потому скован в движениях. Мы обмениваемся последними новостями. Он рассказывает о своем участке, мы — о делах на других участках фронта.

Подполковник Рубцов, непосредственный начальник капитана Кекало, хлопает комбата по плечу и любовно говорит;

— Не человек, а скала. Уж как его немец лупит, как давит! А ничего, стоим.

Кекало сконфуженно смотрит на Рубцова. Пожалуй, он мог бы рассказать кое-что и о подполковнике, но застенчивость мешает ему разговориться.

Рубцов расспрашивает комбата о прошедшем дне.

— Все в порядке, — докладывает Кекало. — Бросили за день ровно тридцать мин на улицы, дома и шоссе. Две бочки с воспламеняющейся жидкостью скатили со скал. Но пожаров не возникло. Бойцы тут же их ликвидировали. Немецкий снайпер подстрелил на шоссе одну старушку, шедшую в деревню Карань.

— Вот так и живем, — заключил доклад Кекало подполковник. — Вот так и живем, каждый день что-нибудь случается. Ну, пошли, товарищи, а то генуэзцы небось ждут.

Мы крадучись прошли улицами в овражек, из него в другой.

За небольшим холмом отвесной стеной поднимается гигантская скала, на вершине которой высится Генуэзская башня. Цепляясь за камни, согнувшись, начинаем крутой подъем. Карабкаться приходится над самым оврагом, дна которого в темноте не видно. Слышно, как внизу журчит весенняя вода, сбегающая с гор. Ползем, задыхаясь.

Перед нами вырастает массивное крепостное сооружение — старинная Генуэзская башня.

Глухой лязг затвора, тихий, но резкий окрик:

— Стой! Кто идет?

Из-за камня вышел часовой, пристально оглядел нас, узнал старшего командира и приветливо улыбнулся.

— Товарищи командиры, этим местом пройдите побыстрее. Да пригнитесь, а то, черт, залегла где-то здесь немчура поганая.

Через три минуты протискиваемся в проход башни. Бойцы прорубили его под немецким огнем. Дикий камень — кремень — с трудом откалывался киркой и ломами. «Инженер по строительству» Александр Мартынов сломал десять ломов, прежде чем прорубил проход в толстой, почти двухметровой стене.

Душа отряда — его командир, младший лейтенант Григорий Орлов, бывший десятник строительства московского метро: строил станцию «Сокол». Как и все люди с открытой, доброй душой, он быстро завоевывает симпатии, уважение, любовь. В нескольких шутливых его словах сразу открылся нам характер этого человека. Он представился так:

— Сын собственных родителей, родился по собственному желанию. В последние месяцы занимаю должность командира Генуэзской крепости. По званию — младший лейтенант. Никаких замечаний со стороны бойцов или командования не имею. Есть жалобы со стороны противника, но на войне они не учитываются.

Григорий Орлов — веселый, храбрый человек. Несмотря на свою молодость, он терпеливый воспитатель. Однажды в башню прибыл новый боец. Назовем его Сенькин. Человек оказался не храброго десятка. Орлов взялся за новичка, взялся круто, но вместе с тем и любовно, возился с ним, как с ребенком. Он рассказывал ему о храбрости и тут же показывал, какой она должна быть на деле: храбрость не ради бахвальства, а ради победы.

Прошли три недели такой «наглядной агитации», когда Орлов дважды и трижды в день рисковал жизнью, обучая нового бойца смелости, боевой хватке, создавая и закаляя характер молодого воина. Сейчас Сенькин — смелый и разумный боец. Он улыбается, слушая дружеский рассказ Орлова.

— Было такое дело, — подтверждает он. — Чего греха таить… Страшновато было. Стоим на краю скалы, кругом немцы, внизу море, стреляют круглые сутки, податься некуда…

Особую гордость защитников башни составляет их фронтально-стратегическое положение. Генуэзская башня стоит на самом краю левого фланга громадного фронта великой отечественной войны. Именно здесь предельно ясно ощущается смысл слов: от Ледовитого океана до Черного моря! Здесь линия фронта круто обрывается с высокой скалы в море. Здесь кончается фронт.

Защитники Генуэзской башни приняли на себя бешеные удары немцев — за несколько месяцев более пяти тысяч мин и снарядов, несколько миллионов пуль. Около семидесяти раз немецкие головорезы днем и ночью штурмовали башню. Но все атаки были доблестно отражены с тяжелыми для немцев потерями. Защитники башни за все время осады не потеряли ни одного человека. Среди них нет даже легко раненых.

солдат

Быстро работают минометы, обстреливая немецкие позиции. После долгих штурмовых месяцев немцы отчаялись взять башню приступом. Они сделали попытку обойти ее овражками. В оврагах остались сотни трупов немецких солдат и офицеров. Но бешенство гитлеровских вояк достигло высшей точки, когда однажды утром над башней появился белый щит с черными буквами: «Смерть немецким оккупантам!»

Весь день стреляли немецкие пулеметы, минометы, артиллерия, но сбить щит не сумели. Он был продырявлен сотнями броневых пуль, осколками мин, но, недвижимый и видный на большом расстоянии, еще долго возвещал грозный приговор чужеземным кровавым захватчикам.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
Один комментарий на тему “В Генуэзской башне

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *