Генерал, запретивший досматривать вещи солдат

В ожидании демобилизации

Штаб Курляндского направления Ленинградского фронта выполнил задачу и возвращался в Ленинград. Стоял жаркий июль 1945 года. В Риге формировался Прибалтийский военный округ под командованием маршала И. X. Баграмяна.

Офицеры бывшего штаба 2-го Прибалтийского фронта получали, как правило, либо новые назначения в Прибалтике, либо направлялись в 42-й офицерский запасный полк. В подразделениях этого полка оказались многие специалисты народного хозяйства, подлежащие первоочередной демобилизации.

Нас использовали для отправки демобилизуемых солдат старших возрастов в районе города Елгавы (Митавы). Пришлось более месяца заниматься этим приятным, но нелегким делом.

Жили на берегу речушки, у опушки леса, на даче служащего банка из Митавы. Очень красивый, первозданный уголок, который на фоне разрушений Митавы и Риги казался раем. Тут с семьей хозяина мы прожили около месяца.

В километре отсюда формировались подразделения демобилизованных, шла подготовка к отправлению в Россию, как тогда говорили, велась погрузка их в эшелоны.

Самым острым и щекотливым был вопрос проверки солдатского багажа. По указанию соответствующих лиц, мешки и сумки проверялись во время построения на отправку.

Однажды, когда мы осматривали содержимое в мешках, совершенно неожиданно прозвучала команда: «Смирно, равнение налево!» Оказалось, что со стороны вокзала незаметно подошел генерал-лейтенант, член Военного Совета М. В. Рудаков в сопровождении двух офицеров. Наш подполковник в тревоге подал команду, а генерал сделал несколько шагов и поздоровался с героями последних боев в Прибалтике. Ответ был на редкость дружным и звучным.

«Что здесь происходит?» — спросил член Военного Совета. Но и так было видно: у каждого демобилизуемого проверяли его вещи. Бодро и излишне громко ответил наш начальник. Ни он, ни все мы, офицеры и солдаты, не думали, что поступаем неправильно.

Генерал Рудаков с металлом в голосе заметил: «Кто разрешил вам осматривать личные вещи героев-победителей, которые спасли Родину, сокрушив ненавистного врага?».

Наступила пауза. Затем мы услышали голос нашего начальника: «Виноват, товарищ генерал». Член Военного Совета, окинув взглядом строй, замерший в положении «смирно», сказал: «Отставить!» Обращаясь к солдатам, попросил принять извинения за допущенную несуразность, пожелал хорошей дороги домой и, не откладывая, браться за восстановление хозяйства. Потом он горячо поблагодарил за героический ратный труд, попрощался и направился к станции.

Солдаты складывали вещи в мешки, аккуратно их завязывали и торопились в строй, чтобы шагать к вагонам. В двух метрах от меня пожилой седоусый солдат плакал. И сейчас, я вижу его с тряпицей в руках, которой он закрывал лицо и утирал слезы. Думаю, что ни один из свидетелей этого факта не остался равнодушным.

Генерал Рудаков в чем-то был прав, но его правда по тому времени казалась преждевременной. Поэтому наша реакция на случившееся была неоднозначной. Один так и сказал: по отношению к нам, перед строем, генерал поступил неправильно, ведь мы выполняли приказ.

Спустя много лет в Измайловском парке в Москве, на встрече ветеранов 4-й Ударной армии, мы беседовали с Михаилом Васильевичем Рудаковым.

На мой вопрос, как подать этот неординарный случай в моих «Записках», он с полной определенностью сказал: «Пишите как было».

Домой

В начале сентября 1945 года стало известно о приказе маршала И. X. Баграмяна от 31 августа, в котором в числе демобилизуемых офицеров-специалистов народного хозяйства значилась и моя фамилия. С моим ординарцем Иваном Ивановичем Смирновым мы выехали в Ригу для оформления документов и возвращения к месту довоенной службы.

В ожидании демобилизации

Вскоре мы уже грузились в поезд Рига-Москва. Едва тронулись, охватило стремление скорее в Наркомпрос за направлением на работу, в Москву. Будто и никаких других забот до этого и не было. Но я помнил, что в штабе округа нам сообщили о том, что всем демобилизованным специалистам рекомендовано возвращаться к месту прежней службы.

В связи с известием о разгроме и полной капитуляции милитаристской Японии настроение было особенно хорошее. Вторая мировая война завершилась.

2 комментариев на тему “Генерал, запретивший досматривать вещи солдат
  1. У меня дед вот так вот покидал армейские ряды. Уж не знаю обыскивали их или нет перед посадкой в эшелон, но много лет спустя, уже после смерти деда, на чердаке их дома я нашёл парабеллум с запасом патронов и две лимонки без запалов. Всё в идеальном состоянии.

  2. Генерал Рудаков был прав.

    Ибо не хрена трясти ранцы у тех, из кого война в любую секунду могла вытрясти саму жизнь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *