В ходе Бобруйской операции

битва за Бобруйск

В ночь 28 июня 1944 года приводили мы в порядок части, готовились к утреннему сражению. С большим трудом связались с соседями и договорились о мерах взаимоподдержки. Но, как это часто бывает, планы командования опять изменились: вместо того, чтобы продолжать наступление, нам было приказано остановиться и заняться основательной подготовкой к дальнейшим боям. А вокруг гремело сражение. Части 42-го и Н-ского корпусов сорок восьмой армии завершали разгром 10-тысячной группировки врага, окруженной юго-восточнее Бобруйска.

Было, наверное, что-то около шести вечера, когда к нам на машине прибыл генерал Ганже. Яростно отмахиваясь веткой осины от комаров, он достал из планшета боевой приказ. Мы влезли в палатку. В приказе говорилось, что оставшиеся в окружении части противника (остатки 134-й, 6-й, 296-й и 36-й пехотных дивизий) продолжают оказывать сопротивление, 53-му корпусу предписывалось выйти в район Сычкова, сменить части 65-й армии и готовиться к атаке Бобруйска с северо-запада. На нашу дивизию возлагалось к четырем часам ночи сменить части 65-й армии, занимающие участок Еловичи — Луки.

Поскольку перед дивизией поставлена новая задача, надо ознакомиться с районом, где предстоит смена. Взяв с собой Амосова, Мамонова и еще нескольких офицеров, я отправился туда. Вместе с нами поехал и генерал Ганже.

Сычково от Бобруйска по прямой находится в каких-нибудь 12 километрах, но чтобы добраться до него, надо по здешним дорогам поколесить добрых 30 километров.
Как назло, посыпал дождь, машину бросало из стороны и сторону — вот-вот выкинет в кювет. Но как бы там ни было, мы добрались до намеченного места. Остановились на обочине дороги.

Где-то в километре отсюда должно находиться Сычково, добрались к окраине деревни.
Прошло полчаса, прошел час. Ни души. Пришлось послать в разные стороны офицеров. Проблуждав в кромешной тьме долгое время, они вернулись ни с чем. Мы посовещались и решили двигаться к передней линии.

Миновала полночь, а мы все еще не встретили не то что командира полка, даже командира батальона. Нас встревожил вопрос: почему в намеченном месте мы не встретили представителя корпуса, а тем более представителей дивизии. Воспользоваться рацией мы не могли, потому что она отказала сразу после выезда.
Наконец Амосову удалось разыскать какого-то офицера. Он оказался командиром батальона.

— Есть здесь какой-нибудь офицер в ранге командира полка? — спросил я у него.

— Комполка находится в трехстах метрах отсюда, — ответил офицер и указал в сторону.

Идет дождь, кругом тьма — хоть глаз выколи и тишина, тишина до звона в ушах.

Я тронул водителя за плечо:

— Давай, поехали!

И в ту же секунду тишина взорвалась: со стороны Бобруйска ударила артиллерия, затрещали пулеметы. Огонь усиливался с каждой минутой. Это могло означать одно — окруженная группировка врага решила идти на прорыв. Надо как можно скорее возвращаться в дивизию!

Наши машины развернулись и, взметая брызги грязи, понеслись на юг, к своим. Мы ехали с такой скоростью, с какой позволяла раскиселившаяся вконец лесная дорога. Не проехали мы, наверное, и полкилометра, как впереди раздались автоматные очереди — дорога была пересечена немцами.

Я приказал машину повернуть строго на запад. Машина свернула и пошла между деревьями. Проехав метров сто пятьдесят, машина ударилась о пенек и встала. Повреждена была и машина генерала Ганже.

Размышлять времени не было. Вышли на большак, по которому мы ехали вчера. Цель была одна: помочь частям, ведущим бои на дороге Бобруйск — Осиповичи. Здесь мы встретили подразделения 356-й стрелковой дивизии, которые отбивались от противника, прорвавшего кольцо окружения.
Требовалось во что бы то ни стало заткнуть брешь. Приняв командование над встретившимися подразделениями, я расположил часть бойцов вдоль дороги. Направо послал Мамонова, налево — Амосова. Правее нас занял участок генерал Ганже.

Нам пришлось изрядно попотеть, пока немцы были отброшены обратно. В этом столкновении подразделения 356-й дивизии проявили исключительную организованность и стойкость.
Хотя эта трудная и запутанная обстановка возникла для нас неожиданно, причину ее понять было не сложно. Противник стремится выйти из окружения, а мы как следует не ориентируемся в обстановке. Лишь позднее, когда все попытки гитлеровцев прорваться были пресечены, картина прояснилась. В ту ночь (29 июня) окруженные в городе вражеские силы, открыв сильный артиллерийский и минометный огонь, прорвали кольцо в направлении Осиповичи и попытались просочиться через боевые порядки советских войск. Мы как раз оказались на одном из направлений вражеского прорыва и вместе с частями 356-й дивизии были втянуты в бой.

— Что дальше будем делать, товарищ генерал? — обратился ко мне Амосов, когда вокруг стало сравнительно тихо. Гимнастерка у него была темной от пота — хоть выжимай. По лицу Мамонова тоже ручьями тек пот.

Наши машины, как я уже говорил, потерпели аварию. К счастью, на дороге показался грузовик. Объяснив своим водителям, как им нужно будет добираться домой после починки машин, мы забрались в грузовик (он был доверху гружен снарядами) и поехали в корпус.
В штабе корпуса уже потеряли надежду увидеть нас живыми. Шутка сказать, целые сутки о нас ни слуху, ни духу! Когда радость по поводу нашего благополучного возвращения поутихла, мне вручили новый приказ. Дивизии предписывалось преследовать врага в направлении Осиповичи.
К моменту моего прибытия в дивизию Евдокимов уже свернул штаб, а полки действовали в указанном направлении. Меня окружили офицеры. Прибежал осунувшийся и прямо-таки сияющий от радости уважаемый нами майор Алексей Александрович Романов.

— Ну и ну, товарищ генерал, задали задачку! С меня наверху за вас чуть голову не сняли. «Где твой командир, куда смотрел?»

Распространяться о ночных приключениях сейчас было не время. Мы быстро собрались и поехали по дороге на Осиповичи. Скоро нагнали Манцурова. Он уже шел без клюшки, молодец!

— Вон там, — он показал направо от дороги, — сотни две фрицев. Что с ними делать, товарищ генерал? Брать в плен?

— Не обращайте внимания. Ни на минуту не останавливайте полк.

битва за Бобруйск
Немцы, по-видимому, были совершенно деморализованы. Нам то и дело встречались их колонны. Одни двигались на запад, другие — на восток. Большинство были без оружия. Поэтому утруждать себя пленением этих бредущих куда глаза глядят солдат и офицеров нет никакого смысла. И те, что идут на восток, и те, что бегут на запад, так или иначе окажутся в наших руках.

— Вон еще фрицы из леса тянутся,— сказал адъютант Котов.

Я посмотрел в ту сторону, куда он показал. С опушки леса прямо на нас двигалась колонна человек в сто. Шагавший впереди офицер что-то крикнул. Один из наших офицеров вместо ответа только махнул рукой на восток: шагайте, мол, туда, все будет зер гут!

Так войска 1-го Белорусского фронта под командованием К. К. Рокоссовского завершили разгром 9-й немецкой армии, освободили город Бобруйск. Отборные дивизии фельдмаршала фон

Буша были вынуждены отступить. Хвастливые заверения командующего 9-й армией генерала Иордана отстоять Бобруйск развеялись, как дым. Его двенадцать пехотных, одна танковая дивизии и множество других частей не смогли сдержать натиска советских войск. Бобруйский узел, который гитлеровское командование считало непреодолимым барьером на пути к Минску и Бресту, пал.

В ходе Бобруйской операции войсками Белорусского фронта было уничтожено около 50000 солдат и офицеров врага, взято в плен 23630 человек, захвачено 2664 орудия, 366 танков, 15922 автомашины.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *