Виражи по вражеским траншеям

танк и окопы вов

Из своего танка майор Метелев попытался связаться со штабом корпуса, но, как они с радистом ни подстраивали рацию на нужную волну, как ни крутили, ничего не вышло. Корпус их не слышал. Оставалась надежда на штабную радиостанцию, однако оказалось, что разорвавшийся рядом вражеский снаряд повредил передатчик. А командарм и комкор ждали донесения.

— Надо посылать танк, другого выхода не вижу, — предложил комбригу начальник штаба Метелев.

Выбор пал на экипаж гвардии лейтенанта Никиты Кругликова из 1-го танкового батальона. Механником-водителем машины был здесь гвардии старший сержант Леонид Балицкий.

Инструктаж экипажу предельно короткий: доставить пакет адресату в кратчайший срок. Это означало, что танк должен вихрем промчаться в обратном направлении по той же дороге, где почти незамеченной прошла бригада. Но гитлеровцы, наверняка, уже опомнились. Возможно, придется вступать в неравные схватки. Это понимали комбриг, начальник штаба и экипаж. Шансов на прорыв маловато. Вся надежда на мастерство маханника-водителя, на слаженность всего экипажа да еще на ночную темноту.

Для поддержки прорыва машины Кругликова, с ней отправились еще две тридцатьчетверки. В задачу последних входило отвлечь внимание противника на себя, а когда Кругликов с Балицким пробьются через боевые порядки, минут пять покрутиться «с огоньком» на виду у гитлеровцев и возвратиться обратно.

Метлев пожал танкистам руки, и танки, резко фыркнув выхлопами, умчались назад по Гостомельскому шоссе.

Стрельба между тем усиливалась. Темный занавес ночи рвали на куски вспышки выстрелов танковых пушек. Огненные трассы пулеметных очередей то взмывали вверх и бесследно растворялись во тьме, то сотнями смертей пролетали рядом, заставляя мотострелков прижиматься к мокрой, холодной земле.

Ночной бой разгорался в полную силу. А что такое бой ночью, чем он отличается от дневного? В светлое время суток танковый экипаж и автоматчики ясно видят цели и результаты своих выстрелов, могут при необходимости сманеврировать, уйти в укрытие. В такую же тьму — не то что цели, конца ствола автомата не видно; приходится стрелять по вспышкам вражеского оружия. Темнота скрадывает расстояние до противника; трудно определить, что там перед тобой: танк, бронетранспортер или просто сарай. К тому же впечатление такое, что каждый снаряд или очередь направлены именно в тебя. Вот и попробуй в такой обстановке принять правильное решение, не теряя самообладания, дать необходимую команду.

Начальник штаба почти беспрерывно выходит на связь с экипажем Кругликова. Радист танка, ушедшего с донесением, несколько раз докладывал, что все идет хорошо, а потом вдруг связь прервалась. И тут в стороне хутора Берковцы поднялась орудийная пальба, в которой ухо танкиста улавливало знакомые «голоса» тридцатьчетверок.

…Несмотря на темень, Леонид Балицкий вел машину на большой скорости. За ним едва успевали сопровождающие танки. Но вот впереди замигали вспышки выстрелов. Пулеметные или автоматные — при гуле двигателя черт их разберет! Ведя танк с открытым люком, Балицкий без особого труда угадывал дорогу, которой шла недавно бригада. Но скоро крышку люка пришлось закрыть: справа по башне застучала очередь пуль. В том направлении, откуда ударил противник, понеслись трассы разных цветов, пропели снаряды. Кругликов приказал командирам идущих сзади танков открыть огонь. Задние тридцатьчетверки, свернув немного в сторону, начали постреливать по вражеской обороне при частой смене мест нахождения.

Гитлеровцы сосредоточили внимание на двух этих машинах и направили весь огонь в их сторону, а танк Кругликова на какое-то время потеряли из виду.

Воспользовавшись удобной ситуацией, Балицкий успешно преодолел первую линию обороны немцев. Но впереди была еще одна — вряд ли с меньшим количеством огневых точек. Удалось на скорости без единого выстрела почти вплотную подойти к ней. И тут внезапно повисшая в небе осветительная ракета свела на нет все преимущества темноты, используемые нашими воинами. Но, видимо, неожиданное появление единственного советского танка ошеломило фашистов, потому что несколько секунд они молчали.

До вражеской траншеи, ощетинившейся разнокалиберными и разнородными стволами, оставалось метров 25—30. Вот-вот Леонид Балицкий крикнет свое привычное: «Держитесь, братцы!» — и танк птицей перелетит через бруствер, а там ищи ветра в поле. Но фашисты могли навязать бой, и надо было подготовиться ко всему. Вот и раздалась команда Кругликова:

— Осколочным — заряжай!

Экипаж охватило состояние предельной обостренности чувств, мобилизации всех сил — физических и духовных, возникающее в момент осознания внезапности и неотвратимости надвигающегося смертельного боя. Это ощущение хорошо знакомо фронтовикам, пережившим такую встречную схватку, а также нападение врага из засады.

Вслед за первой ракетой взлетела целая серия, и все стало видно, как на ладони. Какая-то дьявольская сила забарабанила по обоим бортам танка. Тут же ухнула пушка тридцатьчетверки. Танк ворвался на позицию вражеской обороны. В этот миг два осколочных снаряда ударили в правый борт, оглушив экипаж. Балицкий направил машину прямо на пушку. Орудийная прислуга, видя надвигающуюся гибель, заметалась, лихорадочно подводя

Ствол напрямик в корпус танка. И трудно сказать, кто первым выстрелил — Кругликов или фашист. В смотровой прибор Балицкий успел заметить взрыв «своего» снаряда у ствола вражеской пушки в то мгновение, когда из нее вырвался сноп пламени. Леонид невольно пригнул голову и почувствовал, что танк подмял орудие. Сделав разворот, тридцатьчетверка рванулась назад. Танк призраком возмездия носился над вражескими траншеями. Беспрерывно била пушка, строчили оба пулемета. И также беспрерывно сыпались на корпус танка удары. Но ни единой пробоины!

Напоследок Балицкий направил Т-34 на пулеметное гнездо, сравнял его с землей и помчался к дороге на Пущу-Водицу.

т-34

Не прошли и километра, как от оглушительного взрыва снизу танк подпрыгнул и, не слушаясь рычагов управлении, стал описывать полукруг.

— Дело дрянь, ребята. Кажется, разбило гусеницу, — останавливая машину, произнес механик-водитель.

При последнем слове Леонида под основание башни ударил осколочный снаряд. Боевое отделение наполнилось дымом и гарью.

— Заклинило башню! — выругался Никита Кругликов, тщетно пытаясь механизмом поворота сорвать ее с места.

Начало светать. Ситуация — хуже не придумаешь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *