Во втором эшелоне фронта

Ленинград
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В августе 1941 г. госпиталь N 2230 расположился недалеко от железнодорожной станции Котлы, в густом хвойном лесу. Бои шли кровопролитные, работа не прерывалась не на час. Немцы приблизились, и вскоре раненые были эвакуированы поездом в Ленинград, а личный состав, со всем своим скарбом, направился к новому месту — на сей раз поселок Стрельна, в Константиновский двор. «Снова беспрерывные бомбежки и обстрелы, и раненые, раненые, раненые…

8 сентября в госпитале никто не сомкнул глаз. Люди точно застыли у окон. Перед их глазами происходило что-то невероятное. В Ленинграде полыхало несколько пожаров. Над городом ни на минуту не прерывалась потрясающая картина сражения в воздухе. Разошлись только за полночь, с тяжелым чувством тревожной неизвестности.

12 сентября со стороны станции Володарская стала доноситься пулеметная стрельба. В этот день начальник госпиталя получил приказ госпиталь свернуть. Раненых эвакуировали в Ленинград трамваями 36-го маршрута, которые приходили один за другим. К вечеру во дворце притихло, но выполнение приказа о передислокации личного состава почему-то задерживалось.

На следующий день начальник госпиталя сообщил, что дорога на Ленинград под пулеметным огнем противника, ехать можно только в противоположную сторону, на Ораниенбаум. В тот день мы не представляли, что попадем в двойное окружение, на землю, которая вскоре получит название «Ораниенбаумский пятачок».

Неоднократные попытки немцев сломить сопротивление 8-й и ликвидировать Ораниенбаумский плацдарм провалились, и мы всю вторую половину сентября и октябрь работали на берегу Финского залива, в поселке Большая Ижора. До переднего края фронта было рукой подать.

Самыми тяжелыми днями оказались 21, 22, и 23 сентября. В массированных налетах авиации на Кронштадт приняли участие около 400 самолетов, и все они проносились над поселком. Все это мы видели собственными глазами, но госпиталь продолжал работать с максимальной нагрузкой.

Ленинград

В ноябре 1941 г. 8-я армия уходила с Ораниенбаумского пятачка. 1 декабря из Ораниенбаума на маленьком суденышке отплыл в Ленинград и наш госпиталь. Но ночь стояла лунная, светлая, и противник в Ленинград нас не пустил. Пришлось причалить к Кронштадту. Через несколько дней, уже по льду, мы, маленькими группами вышли на Лисий Нос. С наступлением темноты приплыло в Ленинград и наше суденышко с имуществом госпиталя.

В Ленинграде мы расположились в центре города, на Казначейской улице, 11. Условия были крайне тяжелыми, а медицинскими сестрами работали молоденькие, худенькие девочки, вчерашние школьницы. Невозможно понять, как у них хватало сил. Никогда не забуду такой случай. Однажды в служебной комнате я встретил медицинскую сестру Светлану Холмовскую. Она стояла опершись локтями о подоконник, и горько плакала: «В моей палате Миша Бойцов от ран умер. Он же еще совсем мальчик. На фронт ушел добровольцем. Как он боролся за жизнь, надеялся выжить. Скучал по фронтовым друзьям, мечтал еще вернуться на фронт».

В Ленинграде в первые месяцы блокады даже молодежь забыла, что такое смех. И вот однажды я обратил внимание, как медсестра Оля Бычковская в какой-то нерешительности стояла у дверей своей больничной палаты и к чему-то прислушивалась.

На мой вопросительный взгляд ответила: «Мне показалось, я слышала чей-то смех, испугалась даже!» Оказалось, что смеялись уходившие из госпиталя к себе, на передний край, молодые ребята, красноармейцы. Прощаясь с врачами и медсестрами, они от всей души смеялись над своей несдержанностью, доходящей до нецензурных слов при острых болях во время перевязок гноящихся ран.

Запомнился еще один эпизод. Шел февраль 1942 г. В госпиталя пришла лектор Ленинградского горкома ВКП(б) Неугодова (имя не осталось в памяти). Она попросила разрешения выступить перед ранеными фронтовиками с короткой лекцией о наступлении наших советских войск под Москвой. Лицо сидевшей передо мной женщины средних лет было крайне истощено.

Трудно было себе представить, как она может сделать то, ради чего пришла. Тем не менее, она так воодушевленно рассказывала о героизме наших войск, что у слушателей искрились глаза, и это было так важно. Ведь в те дни люди ничем так глубоко не жили, как первым большим, успешным наступлением наших войск под Москвой.

Когда Неугодова закончила выступление, ее окружили люди в больничных халатах, предложили опробовать солдатского обеда. Она пыталась отказаться, но больные настояли на своем. Фронтовиков можно понять, они видели, как эта истощенная женщине ради их воодушевления тратила свои последние силы (Александр Федорович Федоров)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *