Войне — конец!

подписание капитуляции Германии

8 мая 1945 года в Берлине представители вермахта подписали акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. А в Чехословакии немцы оружия не сложили. Наши батареи ведут огонь по фашистам у города Олумоуц, над которым стоят густые клубы дыма. Орудия стоят рядом с красивым чешским домиком. Пожилая чешка, глядя в сторону города, крестится и шепчет: «Там муй син, муй хлапец. Цо там дейне. Боже мий, боже мий!» У нее сын живет в Олумоуце, и она не знает, жив ли он. Ведь идет такой жестокий бой. Солдаты просят ее уйти в подвал, так как немцы обстреливают и наши позиции. У нас уже есть убитые и раненые, а она, ни на что не обращая внимания, смотрит и смотрит в сторону города.

Горько было думать нам: кого мы не досчитаемся сегодня, кого завтра? Кого еще похороним в канун Победы? Чьи матери и жены получат страшное короткое письмо, в котором будет сказано: «Пал смертью храбрых в боях за свободу и независимость нашей Родины»?

К вечеру 8 мая город Олумоуц был взят.

Почему в Чехословакии идут бои? Что происходит, мы не могли понять. Или ошибка радистов, сообщивших о капитуляции Германии? Или что-то другое? На другой день мы узнали причину: генерал-фельдмаршал Шернер, командующий группой войск «Центр», отказался подчиняться германскому верховному командованию и не выполнил приказ: сложить оружие. Он пробивался на запад, чтобы сдаться американцам. Туда же стремились власовцы, находящиеся на нашем участке фронта.

Наконец наступил долгожданный День Победы — 9 мая! Памятен он и начальнику штаба артиллерии 318-й Новороссийской горно-стрелковой дивизии Леониду Степановичу Зуйкову.

— Утром 9 мая вызывает меня командир дивизии генерал В. Ф. Гладков, — вспоминает он.

— Сколько у нас снарядов? — спрашивает. Я доложил ему. Он посмотрел на меня с улыбкой и говорит:

— К 12.00 израсходуйте все снаряды!

Я знал, что боезапас у нас ограничен, а подвоза нет. Заметив на моем лице некоторое недоумение, генерал радостно сказал:

— Не волнуйтесь! Получен приказ о капитуляции немцев. Фашистская Германия пала!

Я чуть не заплакал от радости. Славный боевой путь дивизии и его Краснознаменного полка в Великой Отечественной войне закончился.

Вечером в Москве в честь доблестных войск Красной Армии, частей и кораблей Военно-Морского Флота был дан салют: 30 артиллерийских залпов из 1000 орудий.

Погасли в московском ночном небе победные салюты, «великий» рейх был весь покрыт белыми флагами, свисающими с балконов, крыш, из окон. А в Чехословакии все еще не прекращаются неожиданные и ожесточенные стычки с врагом.

Комсорг вспоминает: Один из таких эпизодов произошел 10 мая. Туманное утро. Мы двигались в сторону Праги. Впереди показалось небольшое чешское село. Наши разведчики доложили: немцев впереди нет. Батареи вошли в населенный пункт и быстро заняли временные огневые позиции.

Везде видны следы поспешного бегства противника: брошенное военное имущество, боеприпасы, личные вещи и награбленная гражданская одежда. Жителей не видно, они где-то все попрятались.

— Удирают гансики!— восклицают наши солдаты, рассматривая оставленное имущество врага. — Навоевались гады! Вот и Гитлеру капут!

Повозки, посланные в тыл за боеприпасами и продуктами, вскоре вернулись в село. Перепуганные ездовые сообщили: «Сзади немцы. Только что нас обстреляли. Одного убили, троих ранили».

Мы были крайне удивлены. Как так, около часа тому назад проехали по дороге, и все было спокойно. Никаких немцев впереди, где находилась первая батарея, послышались орудийные и автоматные выстрелы.

— Немцы! — раздались чьи-то тревожные голоса. — Без паники! решительно прервал их 23-летний командир батареи Цогоев Мурат Алиханович. Он забрался на крышу сарая и в бинокль осмотрел окрестность.

— Минометы к бою! — раздалась его команда (в период боев в Карпатах полк был вооружен пушками, гаубицами и минометами).

Расчеты заняли свои места. Наступила тревожная тишина.

— Что там видно?— спрашивали мы, находящиеся внизу.

Наблюдатели передали, что из леса выходит колонна солдат, роты две или даже больше.

От земли поднимались испарения, и наблюдателям сразу трудно было определить: наши это солдаты или противник ищет лазейку, чтобы проскользнуть на запад.

Вскоре с крыши послышались голоса:

— Это немцы! Точно немцы, по каскам видно.

— Пять мин, беглый огонь! — скомандовал Цогоев. Установки на минометах были поставлены заранее. И наши «самовары», издав характерный звук выстрелов, послали в сторону противника 20 мин.

В бинокль я хорошо увидел, как первые же разрывы накрыли цель. Наш командир батареи был снайпером артиллерийского огня.

В утренней тишине разрывы были так неожиданны, что на какие-то секунды немцы замерли, остановились, а потом побежали в лес, обгоняя друг друга, оставляя убитых и раненых.

Часть наших артиллеристов бросилась вдогонку. Впереди всех — высокий сержант Жеребцов. Он почему-то не стрелял, а с армейским ножом в руке бежал за немцами. Вот догнал одного — удар, второго — опять удар и только после этого открыл огонь из автомата. Немцы скрылись в лесу. Дальше преследовать было опасно.

Вскоре наши артиллеристы вернулись обратно, ведя с собой двух заросших, грязных, в разорванных шинелях немцев. На вопросы пленные не отвечали. Обыскали их, сняли шинели и увидели необычную картину: на пленных были мундиры не мышиного цвета, а цвета хаки, на рукаве нашивка «РОА» (русская освободительная армия — так власовцы называли себя). У каждого в кармане был пистолет и пара гранат.

Только после этого пленные заговорили на чистом русском языке. Они нас уверяли, что во власовскую армию попали, будучи ранеными, были без сознания, в русских не стреляли, а находились в хозяйственном взводе, все собирались сдаться в плен, да не успели.

— Брешут гады! Шкуру свою спасают, предатели! — раздались со всех сторон негодующие голоса.

Власовцы ползали на коленях, хватали нас за ноги, просили прощения, плакали. Что делать с пленными, тем более с предателями? Где штаб полка? Куда их вести? Никто из нас этого не знал: все находились в движении. Война есть война. Измена Родине, предательство никогда не прощались.

А 12 мая в одной из автомашин отступающей колонны власовцев был обнаружен укрытый ковром и одеялом командующий русской «освободительной» армией сам Власов. В сопровождении охраны его отправили в Москву, где за свои кровавые злодеяния военной коллегией Верховного суда он был приговорен к смертной казни и повешен.

генерал Власов

… Сзади и спереди снова вспыхнули выстрелы, но скоро стихли. Видимо, другие группы немцев пытались прорваться через дорогу, которую контролировали уже наши войска.

— Старшина Попов! Сходи в первую батарею и узнай, что там произошло, — приказал мне Цогоев. Батарея находилась впереди нас.

С несколькими разведчиками вскоре я был на месте. Мы узнали причину стрельбы. Оказывается, какая-то немецкая штабная машина в сопровождении автоматчиков двигалась в тыл, не зная, что там уже советские войска. Наводчик первым же снарядом вдребезги разнес автомобиль, а потом открыл огонь по автоматчикам.

Кругом валялись трупы. Ветер с места на место гонял по траве штабные документы, которые уже не имели для нас ценности. Я поднял несколько листков с фашистской свастикой и, покрутив в руках, бросил на землю. Налетевший ветер подхватил их и понес дальше. Я подумал: «Вот так же, как эта изорванная бумага, мечутся сейчас по лесам Чехословакии остатки разгромленной немецкой армии, боясь возмездия».

Это был последний бой с немцами. И для нас война тоже кончилась, хотя бои на территории Чехословакии продолжались еще до 12 мая.

15 мая радио принесло нам последнюю сводку Информбюро по Великой Отечественной войне: «Прием пленных немецких солдат и офицеров на всех фронтах закончен».

Трудно описать ту радость, которую мы испытывали в майские дни 1945 года. Пройти с боями от Новороссийска через Эльтиген, Керчь, Севастополь до Праги, преодолевая горные хребты Карпат, непролазную грязь, испытывал холод и голод, теряя боевых друзей, и остаться живыми. Разве это не радость? Радость, ни с чем не сравнимая!

Как можно забыть встречи в чехословацких городах и селах. «Наздар! Наздар!» («Здравствуйте!») — неслось со всех сторон. «Возьмите нас до Москвы!» — кричали чешские девушки. Улыбки, цветы, объятия, слезы радости на глазах. Жители выносят нам фрукты, вино, цветы, огромные караваи белого хлеба, приглашают в дом выпить рюмочку сливовицы за победу над проклятым германом.

20 мая мы отпраздновали День Победы в лесу около местечка Горные Пелены (Горные Олени). Командиру полка подполковнику Буракову в этот день пришлось второй раз надевать новый китель. Артиллеристы качали его так, что лопнули швы и отлетели пуговицы. Но это уже были мирные «потери».

Через месяц поступил приказ: подготовиться к длительному маршу. Впереди был путь на Родину, встреча с родными и близкими, которых мы не видели долгих четыре года.

Как долго и трудно шли мы к этому дню, сколько товарищей потеряли по пути к Победе!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *