Восемь танков — восемь пушек, еще батарея

Восемь танков — восемь пушек, еще батарея
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Во второй половине 16 января нашей батарее в уже который раз приказали сняться с позиций и двигаться к поселку Нове-Място.

Быстро приводим орудия в походное положение, грузим на машины снаряды и все свое нехитрое имуществ. Колонна машин с орудиями на прицепе растянулась на шоссе.

Возле деревни мы увидели большое скопление наших войск. Миновав деревню и выйдя на окраину, я обратил внимание, что впереди на шоссе нет никакого движения. Справа от шоссе, метрах в восьмистах, тянулся лес, а между лесом и дорогой раскинулось поле. Слева лес почти вплотную примыкал к шоссе. Подозрительная тишина и безлюдье насторожили нас. Остановив колонну и рассредоточив машины, я с командиром взвода управления пошел выяснять обстановку. Встретившийся нам подполковник заверил, что в деревне, куда мы направляемся, находятся наши стрелковые части.

Соблюдая дистанцию между машинами 50 метров, батарея двинулась в сторону Вислы. Но зловещая пустота на дороге и вокруг нее тревожила, не давала покоя.

На каждой машине, как и положено на марше, были назначены наблюдатели. Смотрят во все глаза. Наши части, стремительно продвигаются вперед, не имея сплошного фронта, тут смотри и смотри. Враг может показаться в любую минуту. В лесах кругом бродят разрозненные группы фашистов, отрезанные от своих войск. И, действительно, когда до места назначения оставалось километра три, неожиданно впереди справа послышались далекие орудийные выстрелы. Над нами пролетели снаряды. На опушке леса показались восемь фашистских танков, которые заметили нас и с ходу открыли огонь.

— Танки! — закричали наблюдатели.

На войне многое повторяется. И сейчас произошло почти то же самое, что было с нами полгода назад под Таллином.

Восемь танков — восемь пушек, еще батарея. Двенадцать стволов против наших четырех. Да еще пехота. Вот она выпрыгивает из грузовиков, вытягивается в цепь за танками.

Восемь танков — восемь пушек, еще батарея

Батарея оказалась в сложном положении. Враг значительно превосходил в силах. Соседей поблизости не было. Посоветоваться не с кем. В этот момент надо было самому сохранить спокойствие и не дать появиться среди батарейцев растерянности перед лицом смертельной опасности. Фашисты были так близко, что мне не пришлось пользоваться даже биноклем.

Вот когда понимаешь, какая ответственность лежит на нашем брате командире. А времени на решение — секунды.

Конечно, безопаснее всего завести гаубицы в лес, закрепиться там. Вражеские танки, да и пехота в лес не полезут, затяжной бой их сейчас не устраивает. Проскочили бы гитлеровцы мимо нас без боя. Но это значит пропустить вражеские танки в наши тылы. Сколько бед они там натворят… Как я потом буду смотреть в глаза товарищам? Нет, на такое мы не Пойдем, примем бой. Шансов уцелеть мало, но мы хотя бы задержим танки до подхода наших частей. Не впервой нам принимать удар на себя.

Вспомнились слова А.В. Суворова: «В бою побеждает тот, кто меньше себя жалеет». Мы вступим в неравный бой. Вступим не для того, чтобы погибнуть. Хотя для многих из нас этот бой может оказаться последним. От меня, командира, зависит многое в бою. Я отвечаю за батарею, за людей и еще больше за то, чтобы враг не прошел.

Я пытаюсь изложить ход своих мыслей. Сейчас получается длинно, а тогда все эти мысли промелькнули мгновенно. И отдались в короткий приказ:

— Танки справа. Батарея, к бою!

Главное — выдержка и спокойствие. Держу себя в руках, чтобы ничем не выдать волнения. Как можно увереннее подаю команды. Колонна остановилась. Артиллеристы бросились к орудиям. За считанные секунды развернули гаубицы и изготовились к стрельбе прямой наводкой.

Фашистские танки шли на нас. За ними бежало до роты автоматчиков. Когда танки подошли на 300-400 метров, приказываю открыть огонь.

Уверенно и спокойно действовал расчет второго орудия под командованием парторга батареи сержанта Николая Филатова. На щите его гаубицы четко выделялась надпись, сделанная еще под Ленинградом: «Наводчик, метко бей врага! Помни приказ Родины!»

Первый же снаряд орудия попал в башню танка. Однако он лишь чиркнул по броне и, выбив из нее искры, отскочил. Быстро перезарядив пушку, бойцы сделали второй выстрел. На этот раз более удачно. Снаряд угодил в корпус машины. Танк замер. Раздался мощный взрыв. Расчет младшего сержанта Иванова подбил второй танк. Иванов, назначенный командиром орудия, несколько дней назад, с честью выдержал боевой экзамен. Вскоре перед батареей запылал третий танк. Его уничтожило четвертое орудие комсорга батареи сержанта А. Зубовского.

Лейтенант М. Комашко собрал разведчиков и связистов, расположил их цепью впереди орудий, огнем из автоматов и винтовок они отбивались от пехоты. Осколки и пули хлещут по щитам и станинам орудий. На батарее появились убитые и раненые. Но никто не дрогнул.

Бронебойными по танкам, осколочными снарядами и ружейно-пулеметным огнем по автоматчикам мы заставили гитлеровцев попятиться, но вокруг орудий продолжали рваться снаряды. Это стреляла вражеская батарея. Вспышки ее выстрелов отчетливо видны на темном фоне леса. Приказал лейтенанту Скачко два орудия развернуть в сторону вражеской батареи.

Сквозь басовитые выстрелы гаубиц слышу нарастающее гудение моторов. Поднимаю голову. Над дорогой проносится девятка «илов». Вокруг танков рвутся бомбы. Нанесен удар и по вражеской батарее. Без бинокля видно, как от немецких орудий разбегается прислуга, не выдерживая огня пушек и пулеметов штурмовиков.

Кажется, все. Враг отброшен. Можно передохнуть.

Враг, убедившись, что батарею не удастся смять атакой с фронта, пошел на хитрость. Один танк и до взвода гитлеровцев стали обходить батарею с левого фланга по густому кустарнику. Это заметил командир огневого взвода лейтенант Т. Скачко. Он с моего разрешения приказал расчету сержанта Н. Филатова сменить огневую позицию, и, развернув орудие влево, ударить по танку и пехоте. Его команда быстро была выполнена.

Одновременно командир взвода управления лейтенант М.Комашко с водителями автомашин П. Курашевым, Н. Боковым, Ф. Шацем и Н. Александровым выдвинулись слева вдоль кювета и открыли огонь из автоматов. Потеряв более десяти человек убитыми, гитлеровцы отступили. Танки, отойдя к лесу, продолжали бить из пушек и пулеметов. Слева, метрах в трехстах от наших орудий, раздалась пулеметная очередь. Оказалось, что нескольким гитлеровцам все же удалось проникнуть в кустарник.

Огонь пулемета прижал батарейцев к земле. Сержант П. Ерыкалов по-пластунски пробрался к лесу и, маскируясь за деревьями, незаметно подобрался к пулеметчикам с тыла. Он метнул одну за другой две гранаты, дал очередь из автомата, и пулемет замолчал.

Начало смеркаться. Пошел мокрый снег. Видимость ухудшилась. Противник вновь устремился в атаку. Ведя огонь сходу, танки приближались на большой скорости. Два из них стали обходить батарею справа, а три шли с фронта. За танками поднялась пехота. Батарея изготовилась к отражению очередного натиска. Когда танки приблизились справа на 300-500 метров, расчет сержанта А. Зубовского ударил по ним бронебойными снарядами. После третьего выстрела головная машина запылала.

Но второй танк, укрывшись за горящей машиной, открыл огонь по орудию Зубовского. Один из снарядов разорвался в пяти метрах от гаубицы. Два номера расчета получили тяжелые ранения. Осколками была разбита панорама и изрешечен щит. Вероятно, считая расчет уничтоженным, экипаж вражеской машины вывел свой танк из укрытия и стал заходить с правого фланга.

— Наводить по стволу! — приказал командир орудия.

Наводчик И. Сидоров бросился к гаубице, но тут же упал, сраженный пулей. Бронированная машина была уже в 100-150 метрах, Зубовский сам встал к орудию, быстро зарядил его и произвел выстрел. Танк остановился как вкопанный. Над ним взметнулся столб огня и дыма.

В расчете 1-го орудия вышли из строя командир сержант Д. Демидов и наводчик рядовой Д. Мошко. Места убитых и раненых у гаубиц заняли бойцы взвода управления.

Взаимозаменяемость, достигнутая на батарее, пригодилась в бою. Расчетом стал командовать орудийный мастер батареи: сержант И. Кукушкин. Правда, у него получилась заминка. О том, что у него произошло, мы узнали уже после того, ка отбили атаку. Дважды стрелял его расчет по «тигру» и дважды промахнулся. Третьего выстрела сделать не успел: фашистский танк, набирая скорость, ринулся на артиллеристов… И вдруг бронированная машина качнулась вперед и застыла буквально в считанных метрах от орудия.

Сержант Зубовский спас расчет Кукушкина от верной гибели…

— Стыдно мне было смотреть в глаза товарищам, — признался мне потом Кукушкин. — Попытался я, конечно, оправдываться, сказал, что орудие плохо бьет… Ну и получил разнос от сержанта А. Зубовского. Пришлось выслушать разные обидные слова, что-де пушек плохих не бывает, зато встречаются плохие наводчики…

Сержант В. Гильбурд хорошо «поработал» с трофейным пулеметом. Он залег в воронке на левом фланге батареи. Вражеские автоматчики пытались обойти батарею слева. Они шли под прикрытием танков и стреляли на ходу. Сержант знал, что стрельба немецких автоматчиков не прицельная, шальная.

— Тарахтят как старые мотоциклы, — заметил он и точными очередями из пулемета прижал врагов к земле и заставил их отползти назад.

Справа донесся гул моторов, раздались орудийные выстрелы. К месту боя, со стороны Сверче, на большой скорости приближались тридцатичетверки. Они довершили разгром гитлеровцев и ушли дальше.

… Впрягаем тягачи. Гаубицы выезжают на шоссе. Спешим дальше к Висле.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *