Врачи от Бога на войне

врачи
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Мой отец, Иосиф Эммануилович Глаз, весь период блокады был главным врачом роддома им. проф. В.И. Снегирева и его ведущим хирургом. Он был «Врач от Бога», говорили, что у него «легкая рука».

О нем ходили легенды: если он подходил к тяжело рожавшей женщине, то ребенок немедленно появлялся на свет. Он никогда не пользовался щипцами, а все делал «невооруженной» рукой. Трудно понять, как все это ему удавалось: ведь отец был мужчиной почти двухметрового роста, с крупными руками.

Он умел делать многое. В наш дом никогда не приглашали ни водопроводчиков, ни электриков, он все чинил сам. Тем же отец занимался самолично и в роддоме, при этом делал все быстро и от других требовал того же, за что его прозвали Торопилкиным. Он, хирург, не берег руки. Когда убирали город — колол, как все, лед. Зимой 1942 г. бабушка, которая также была в городе всю блокаду, зачем-то пошла к отцу в роддом и увидела его на улице, он грузил на машину трупы, лежавшие в штабеле около 36-й поликлиники.

Кроме лечебной и хозяйственной работы в роддоме, отец оперировал женщин по всем городским госпиталям. В качестве зарплаты его кормили, что, возможно, и спасло его от тяжелой дистрофии, ибо прокормить столь крупного мужчину было не просто.

Я не знаю всех его обязанностей, но он выезжал, а, точнее, шел пешком туда, где было прямое попадание бомб в здание, и руководил работами по спасению засыпанных людей, при этом сам часто брал в руки лопату.

20 октября 1943 г. мой отец защитил диссертацию, и ему была присуждена ученая степень кандидата медицинских наук. Во время блокады такое случалось редко (Елена Иосифовна Глаз)

Участковый врач

Моя тетя, дочь деда, Нина Антоновна Данковская, еле передвигаясь по квартире, собиралась на свою бесконечно мучительную и благородную работу. Она была участковым врачом-терапевтом, и нужно было идти навещать в квартирах своих полуживых пациентов.

В течении двух часов мы обходим шесть квартир, в каждой из них по 6-8 комнат. Я подсчитываю, что в половине комнат в медицинской помощи уже не нуждаются, или она не потребуется ближайшие три-четыре дня. Потихоньку плетемся к дому.

врачи

Однажды, не в силах пойти в свою поликлинику, тетя Нина попросила меня отнести медицинские карточки и передать их заведующей отделением. Одно из отделений поликлиники N 3 Василеостровского района располагалось на 11-й линии. Это было одноэтажное каменное здание, очень маленькое. Из узкого коридора направо дверь вела в комнату 30-35 кв. м. Вдоль стен комнаты стояли минные деревянные скамейки, на которых плотно друг к другу сидели истощенные дистрофией люди, в основном, мужчины, терпеливо ожидавшие своей очереди на прием к врачу.

Это была середина декабря 1941 г. Те, кому не хватало места на скамейках, сидели прямо на полу. В комнате было очень тихо, своей очереди дожидалось 25-30 человек. Среди ожидающих и те, кому врач уже не нужен. Они, притулившись в углу, или склонив голову на грудь, были мертвы.

С трудом перешагивая через отдыхающих, я вошел в маленькую, метров 10-12 комнатенку, в которой два врача принимали больных. Я передал пачку медкарт, сказав при этом: «Меня просила передать Вам эти карточки врач Данковская Нина Антоновна, она сама не в силах дойти». Выходя обратно, я увидел двух мужчин, которые аккуратно поднимали умерших в большой комнате людей и уносили их в соседнее помещение.

А на улице около флигелька стоял самосвал, в который два довольно сильных мужика грузили окоченевшие трупы бывших больных, вынося их со скрюченными руками и ногами из помещения, расположенного в этом же флигеле. Самосвал был уже нагружен до самого верха. Из-за бортов торчали окоченевшие руки, ноги, головы.

Деда хоронили в конце декабря. Завернув и зашив в простыню, покойного положили на санки и повезли в сторону реки Смоленки. Там, по правому берегу были выкопаны глубокие рвы, в которых и хоронили. Хоронить можно было только без гроба, ибо гроб занимал место.

Вдоль Смоленки, начиная от моста на 16-й линии и далее по берегу вглубь, параллельно Смоленскому кладбищу, стояли санки, куски фанеры, доски, на которых были привязаны трупы. Они еще ждали своей, уже последней очереди в этом мире — когда их просто сбросят в ров. Деда мы осторожно опустили в огромную тридцатиметровую могилу. Вдруг подъехал знакомый мне зеленоватого цвета самосвал, нагруженный доверху трупами. Развернувшись торцом ко рву, самосвал вывалил их, как дрова, в ров, прикрыв покойниками тело деда (Орест Владимирович Ольконе)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *