Время большой проверки

Освобождение Крыма

После окончания боев в Крыму прошло только несколько дней. За это короткое время в штабе полка, кроме оформления и представления наградных материалов, успели с карандашом в руках подсчитать потери противника, понесенные от огня наших батарей в ходе боев под Севастополем. В журнале боевых действий части сказано, что «с 7 по 12 мая 1944 года полк своим огнем нанес противнику следующий урон: уничтожено орудий ПТО — 46, пулеметов — 6, минбатарей — 2, подбито 4 катера противника, уничтожено свыше 200 человек пехоты». В том же документе приводятся данные и о расходе боеприпасов, который составил: 76 мм пушечных — 5000 и 122 мм гаубичных — 1800 выстрелов.

Мы понимали, что Крым — это еще не конец войны. Впереди предстояли новые, может быть, более трудные, решающие бои, к которым надо было тщательно готовиться.

Комсорг вспоминает: К концу подходила вторая неделя нашего отдыха. Наш дивизион располагается около селения Береговое. Вечерами артиллеристы собираются на площадке, где идут пляски и танцы. Особенно лихо выкидывают коленца старшина Алексей Далекий и повозочный Григорий Бубликов.

Солдаты, сержанты и офицеры, неловко беря за талии стоящих вокруг девушек и молодых женщин, кружатся в вихре вальса, поднимая сапогами пыль. Чаще других приглашают на танец красивую, лет 19 девушку.

На второй вечер к группе наших артиллеристов подошла пожилая женщина и сказала:

— Что вы все с немецкой овчаркой танцуете? Знайте, что эта Люська жила с фашистским офицером. От фрица у нее есть маленький немчонок. Других девушек что ли нет? — и отошла от нас в сторону с чувством исполненного долга.

Что мы могли ответить на такой вопрос? Вот еще одна изломанная войной судьба, подумал я. Война уродует не только тело, но и душу человеческую.

Через несколько дней на берегу моря я случайно встретил эту молодую женщину. Она рассказала мне свою печальную судьбу.

— После занятия Крыма немцами к нам на квартиру поселился молодой немецкий офицер. Какую должность он занимал, я не знала, но снабжался продуктами он хорошо. Мы в то время сильно голодовали. Он стал нас подкармливать, ухаживать за мной. И как-то незаметно между нами возникла любовь, что-ли, не знаю как и сказать. Видимо, стойкости у меня не хватило, забыла, что немец — враг. Одним словом, не устояла. Стала жить с ним как с мужем. Мать меня за это не осуждала. А потом появился ребенок.

Освобождение Крыма

Немецкое радио часто передавало, что Москва пала, а Сталин бежал в Сибирь. Я, дура, решила, что немцы останутся в Крыму навсегда. Дура я была, дура. Соседи стали называть меня немецкой подстилкой, шлюхой, другими обидными словами и плевали мне вслед. А я особенно не переживала. Думала, что наши уже больше в Крым не вернутся.

Вот только сейчас и расплачиваюсь за все, хотя и говорили тогда, что война все спишет, да оказалось не все. За свои поступки надо отвечать. Просто не знаю, что и делать? Хоть вешайся или топись. Житья мне здесь нет.

Один раз ночью какие-то люди ломились в дверь нашего дома и кричали: «Давай своего немчонка! Вешать его будем, да и тебя, немецкая сука, вместе с ним повесим рядом!» Хорошо, что в то время мимо проходил военный патруль, а то быть бы большой беде.

Люся долго плачет, вытирая платочком слезы, и все спрашивает: «Что мне сейчас делать?» Я мог ей посоветовать только одно: уехать в другое место, где ее никто не знает, и начать новую жизнь. Иного ничего не мог ей предложить.

Война еще раз показала кто есть кто. Кто на смерть пойдет, чтобы отстоять свою честь и независимость, а кто продаст себя за немецкий шоколад, консервы и тряпки. Мы тогда такие поступки не могли прощать. Это было время большой проверки людей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *