Встреча старых боевых товарищев в новой войне

армия Врангеля
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Я немедленно отправился к генералу Вязьмитинову, с которым мы вместе слушали курс Академии Генерального штаба, и которого я полюбил как симпатичного человека и хорошего товарища. К тому же с ним было приятно иметь дело как с умным и знающим человеком, избегавшим канцелярского бюрократизма и излишней волокиты. Когда я изложил генералу Вязьмитинову суть моего дела, он немедленно пригласил к себе одного из начальников отделения и спросил, готовы ли штаты Управления начальника военных сообщений. Получив ответ, что все готово и уже перепечатывается на машинке, генерал Вязьмитинов попросил меня подождать четверть часа, а сам, извинившись, углубился в чтение бумаг для доклада генералу Лукомскому.
— Когда он подпишет все,— сказал он,— тогда мы и побеседуем.

Я сел. Кругом трещали машинки, звенели телефоны, в полуоткрытую дверь можно было видеть суетящихся писарей, а в приемной — ожидающих приема у генерала Лукомского важных престарелых генералов. Просмотрев все бумаги, Василий Ефимович Вязьмитинов отправился с папкой в руках в соседний кабинет к начальнику Военного управления генералу Лукомскому.

Возвратившись через полчаса, он протянул мне бумагу, сказав: — Вот штат Вашего Управления. Если по ходу дела возникнет необходимость каких-либо изменений, пишите прямо мне. Так будет скорее.

Видя, что Вязьмитинов очень занят, я уже собрался уходить, но он задержал меня, спросив о наших общих друзьях по Академии. Я рассказал о моей службе вместе с Маркодеевым и Бреслером в Полтаве у гетмана и о том, что мы все хотели избежать участия в гражданской войне. Удалось это только Владимиру Петровичу Бреслеру, который устроился в Константинополе.

— Жаль, жаль,— сказал Вязьмитинов,— Бреслер как специалист по этапно-хозяйственной службе мог бы быть нам очень полезным в качестве начальника по снабжению, а именно эта служба хромает у нас больше всего. Союзники начали доставлять нам в достаточном количестве обмундирование и снаряжение. Склады заполняются, а распределение этого имущества да и его отправка на фронт идут медленно.

Я спросил Василия Ефимовича, как он оценивает положение на фронте. — Как Вы знаете,— ответил он,— мы наступаем на фронте от Царицына до Екатеринослава. У Царицына произошла заминка, но я уверен, что генерал Врангель, вне всякого сомнения, там справится. Сплошного фронта нет. И красные и мы занимаем только узловые центры. Полный простор для маневренной войны. Однако она требует искусства, управления и главное — резервов. Если в первом деле нас упрекнуть никак нельзя, то с резервами дело обстоит плохо. Но самым больным местом является неустроенность нашего тыла. Я уже много раз докладывал Лукомскому и обращал его внимание на срочную необходимость создания Инспекции запасных частей, мобилизационного аппарата и, наконец, настоящего Отдела снабжения, тем более, что в тылу у нас имеется достаточное количество находящихся без дел офицеров и генералов. Но Лукомский все тянет и, в результате, у нас до сих пор нет стройной организации тыла.

То, что мы имеем сейчас, создавалось на ходу, вроде как приказы Московского государства XV века. Потребовалось провести в жизнь то или иное насущное дело, ну и создавали соответствующее Управление или, что еще хуже, пристегивали его какому-нибудь уже существующему учреждению. Системы не было и нет. А события на фронте происходят с такой быстротой, что существующий тыл не успевает обслуживать фронт. В результате, происходит то, что называется «война питает войну», т. е. грабеж, в том числе и своего населения. И это беспокоит меня больше всего.

— Василий Ефимович,— спросил я,—всюду слышны споры, даже среди опытных генералов, о выборе операционного направления. Какое Вы считаете правильным — харьковское или царицынское?
— Для меня в этом вопросе нет сомнения,— сказал Вязьмитинов,— нашей главной стратегической целью является Москва, сердце России. Поэтому основным операционным направлением остается Харьков—Орел—Москва. Теперь, когда армии Колчака отошли на Урал, царицынское направление является, очевидно, вспомогательным.

Поблагодарив Вязьмитинова, я вышел из его кабинета и тут же встретил элегантно одетого генерала с Георгиевским крестом на груди. Это был генерал Лукомский. Я ему поклонился, он протянул мне руку и спросил:
— Ваша фамилия? Мы, кажется, с Вами не встречались? Я назвал себя и напомнил ему, что мы встречались в доме генерала от инфантерии Петра Аркадьевича Коненович-Горбатовского в Севастополе в 1913 году.

— Вы тогда были начальником мобилизационного отдела в Главном управлении Генерального штаба, а я капитаном и старшим адъютантом штаба 13-й пехотной дивизии,— добавил я.
— А, помню, помню,— сказал Лукомский и, пожав мне руку, пошел дальше.

Вскоре, в сентябре 1919 года, генерал Лукомский стал председателем Особого Совещания и помощником Главнокомандующего. Когда генерал Врангель заменил генерала Деникина и стал Главнокомандующим в Крыму, он назначил Лукомского своим представителем в Константинополе. Там я встретил его в 1920 году, когда следовал в качестве представителя генерала Врангеля в Польшу.

Генерал Лукомский держал себя очень важно и напыщенно, не знаю, насколько это соответствовало занимаемой им должности как представителя генерала Врангеля при Союзном командовании. После крушения в Крыму Лукомский уехал в Париж и одно время занимал какой-то пост при Великом Князе Николае Николаевиче. После смерти Великого Князя он пытался занять одно из первых мест при генерале Миллере, но это уже был закат его карьеры.

Был обеденный час, когда я вернулся в гостеприимную квартиру Анпетковых. Как всегда, дом был полон гостей. Настроение было приподнятое в связи с успехами на фронте. Имена Деникина и особенно Врангеля были у всех на устах. Узнав о моем предстоящем отъезде в армию генерала Врангеля, все мне желали успеха, а милая хозяйка просила всегда останавливаться у нее, если мне доведется приезжать в Екатерннодар.

Мой брат Василий, все еще не получивший никакого назначения, просил меня устроить его на какую-нибудь должность в моем Управлении. И мне хотелось, чтобы брат был со мной на гражданской войне, где очень важно иметь верных и надежных помощников. Тем более, что Василий был отличным офицером Генерального штаба. Но вопрос о нашей совместной службе был очень щекотливым. Наше близкое родство могло породить разные кривотолки. Мне могли бы сказать: «Ну как не порадеть родному человеку».

армия Врангеля

Мне нужно было набрать штат служащих, приобрести пишущие машинки, канцелярские принадлежности и, наконец, получить денежный аванс, так как у меня не было никаких денег. После обеда я решил зайти к дежурному генералу Трухачеву н посмотреть у него список офицеров, находящихся в армейском резерве. Когда я с братом вышел на Красную улицу, то увидел идущего мне навстречу высокого красивого полковника с небольшой светло-русой бородкой и благородными чертами лица. Он показался мне знакомым. Поравнявшись со мной, он отдал честь и представился: — Ваше Превосходительство — полковник Саттеруп.

Я был рад этой встрече. Это был случай, когда говорят «На ловца и зверь бежит». Я спросил Константина Владимировича, что он здесь делает.

— Ничего не делаю,— ответил он,— вот случайно узнал в Управлении генерала Тихменева, что Вы назначены начальником военных сообщений в армии генерала Врангеля и поспешил в дом Анпетковых, чтобы предложить Вам свои услуги. Ведь во время войны я служил по военным сообщениям в 12-й армии под начальством генерала Владимира Ивановича Кондратьева.

Полковника Константина Васильевича Саттерупа я знал еще по довоенной службе в Вильно, где он был начальником Жандармского железнодорожного управления. В начале войны он перевелся в Управление военных сообщений армии и прекрасно знал и железнодорожный мир и саму службу военных сообщений. Таких специалистов, как он, у нас было мало. А помимо всего, Саттеруп был в высшей степени симпатичный человек. По происхождению он и его брат Димитрий Владимирович были датчане, но уже сильно обрусевшие. Его брат был моим товарищем по Академии Генерального штаба, а потом мы с ним вместе служили в Виленском военном округе, где он был начальником мобилизационного отдела. Во время войны 1914-1917 гг. Димитрий Владимирович заменил генерала Лукомского на должности начальника мобилизационного отдела в Главном управлении Генерального штаба. С приходом к власти большевиков он был мобилизован в Красную Армию и его заставили работать в том же мобилизационном отделе. Случилось так, что два любящих брата оказались один против другого, в двух враждебных станах.

Я пригласил полковника Саттерупа присесть на лавочку в ближайшем сквере и, достав бумагу о моем назначении, дал ему ее прочесть. Тем временем мой брат отправился в штаб, а я спросил Саттерупа, сможет ли он найти подходящих специалистов для моего Управления, а сам принять временно должность моего помощника. Я был вынужден сказать «временно» в силу того, что по штату мой помощник должен был быть офицером Генерального штаба, а Саттеруп им не был.

Он принял с удовольствием мое предложение, и я тут же поручил ему отправиться в Управление Главного начальника военных сообщений, чтобы получить там денежный аванс и приступить к формированию нашего Управления. Поблагодарив, Саттеруп поспешил отправиться в штаб, чтобы приняться за дела.

12 июня Добровольческая армия овладела Харьковым. Донская продолжал наступление на север, выходя на линию Балашов—Воронеж. 12 июня генерал Врангель отдал приказ овладеть Царицыным. К этому времени он уже располагал 7-й пехотной дивизией с танками, впервые появившимися на его фронте. С рассветом, 17 июня, началось наступление, в котором танки сыграли большую роль. Часть победы принадлежала генералу Улагаю, командовавшему ударной группой, и генералу Покровскому, вышедшему в тыл красных. Несмотря на упорное сопротивление н сильный артиллерийский огонь, к вечеру 18 июня участь Царицына была решена.

В приказе по Кавказской армии, отданном 18 июня, генерал Врангель говорил, что, начиная с разгрома красных под Великокняжеской 8 мая и до взятия Царицына, армия захватила 70 орудий, 300 пулеметов, 2 бронепоезда и десятки тысяч пленных. Имя генерала Врангеля было у всех на устах. Главнокомандующий, генерал Деникин, лично прибыли Царицын, чтобы выразить ему свою благодарность.

20 июня формирование моего Управления было закончено, и я получил приказ от Главного начальника военных сообщений отправиться в Царицын и поступить в распоряжение командующего Кавказской армией.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *