Второй день войны

Второй день войны
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Быстроходные корабли шли без сопровождения тральщиков с выставленными параван-охранителями, способными лишь отвести мину от корпуса и подрезать ее. Обстановка была напряженная: ждали встречи с фашистскими кораблями и самолетами. Об их появлении в море уже было немало сообщений. В установленное время менялись корабельные вахты. Бдительно несли боевую готовность артиллеристы. Всю ночь не ложились отдыхать ни командир дивизиона Сергей Дмитриевич Солоухин, находившийся на «Гордом», ни командир корабля Е. Б. Ефет.

— Сигнальщики, смотреть в оба,— предупреждал лейтенант Ползунов, выбегая без головного убора на ходовой мостик. Волосы у Ползунова, как всегда, рассыпаны, голова при разговоре чуть-чуть набок.

— Смотрим, товарищ лейтенант,— ответил ему Павел Иванов.— Пока все спокойно.

— А что это за огонь?— спросил Ползунов у сигнальщика правого борта Сульженко.

— Так это ж маяк, товарищ лейтенант.

— А как называется? — не отставал Ползунов.

— Тахкуна.

— Правильно. Молодец. — И Ползунов побежал вниз, к радистам.

Второй день войны

Командир корабля сосредоточенно, собрав над переносицей брови, шагал в это время по ходовому мостику от борта к борту, наблюдая за действиями других кораблей. Перед его взором впереди и несколько правее на горизонте вырисовывался силуэт головного корабля— «Гневного». Белел бурун за его кормой, легкий дымок, вырываясь из трубы, пугливо прижимался к воде. Стволы зенитных орудий сердито воткнуты в небо. От массивного корпуса широким веером разбегались волны. А дальше, за крейсером, в ночной дымке виднелся легкий силуэт «Стерегущего». Ход двадцать два узла, курсы переменные.

Размеренно гудели машины, едва заметно подрагивали надстройки, на ходовом мостике привычно пахло дымом и горелым мазутом. Мысли командира корабля нестройно толпились вокруг начавшейся войны, состояния корабля, незаметно перешли к жене и маленькому сыну, которых командир так и не увидел перед уходом из Кронштадта.

И вдруг тихое море рванулось от оглушительного раскатистого взрыва. Тревожно загудел корпус «Гордого». Резкий удар больно стеганул по барабанным перепонкам. Ефет вздрогнул, еще не сообразив, что произошло. И в тот же момент испуганный крик сигнальщика Иванова:

— Взрыв на эсминце «Гневный».

Командир метнулся к ограждению ходового мостика, взглянул через него и на месте «Гневного» увидел клубы пара и медленно оседавший огромный столб воды. Окутанный туманом брызг и испарений эскадренный миноносец беспомощно раскачивался на волнах. На палубе и надстройках метались люди, в воде вокруг корабля чернели головы выброшенных за борт моряков.

— Стоп машины! — скомандовал Ефет. И еще не успел вахтенный офицер лейтенант Сергей Патрикеев перевести телеграф на «стоп», как последовала вторая команда: — Обе назад полный!

«Гордый» задрожал от резкого изменения хода. Мостик сильнее заволокло дымом, на головы из трубы полетела гарь.

— Боевая тревога!

Выскочивший на мостик старший лейтенант Красницкий резко нажал рычаг колоколов громкого боя.

Главный командный пункт корабля заполнялся людьми. Тут уже были командир дивизиона С. Д. Солоухин, замполит П. С. Носиков, командир БЧ-П Н. В. Дутиков.

— «Гневный» сигналит красными ракетами,— вновь доложил старшина первой статьи Иванов.

— Просит помощи,— как будто про себя проговорил Солоухин.

Над ходовым мостиком «Гневного» поднялся сигнальщик. Он торопливо замахал флажками, вызывая крейсер. Иванов начал громко читать содержание семафора:

— «Начальнику штаба. Хода не имею, в корпус поступает вода. Нуждаюсь в помощи. Командир».

А через минуту сигнальщик крейсера передавал приказание командиру «Стерегущего» оказать помощь «Гневному». Но командир «Стерегущего» Евгений Павлович Збрицкий что-то медлил.

— Прошу разрешения подойти к «Гневному»,— вы-звался Ефет.

— Добро,— кивнул головой Солоухин, не отрывая взгляда от поврежденного эсминца. Затем он предупредил:— Осторожно, командир. «Гневный», видимо, на минной банке.

— Понял. Старпом,— окликнул Ефет Красницкого,— впередсмотрящего на нос. Наблюдателей по бортам. Смотреть за минами. Шлюпку к спуску, подобрать из воды людей. Аварийную партию во главе с Дергачевым подготовить к высадке на «Гневный».

— Есть! — коротко ответил Красницкий и подбежал к микрофону.

— Обе самый малый вперед! — подал команду Ефет.— Право руля!

Эскадренный миноносец «Гордый» медленно, толчками приближался к тому месту, где несколько минут назад «Гневный» наткнулся на свою смерть. Напряженная тишина стояла на ходовом мостике. Все понимали, что на пути «Гордого» может оказаться вторая мина. Больше других ощущал драматизм ситуации Ефет. Он подвергал риску почти триста жизней и корабль. Холодный пот выступил на сурово нахмуренном лбу, холодели руки, но на лице не дрогнул ни один мускул. Внешне командир был спокоен, и это вселяло уверенность в людей.

Вот нос «Гордого» уже приткнулся к корме «Гневного». Они сошлись корпус к корпусу, эти два известных на Балтике корабля, два морских собрата. Вместе они исходили не одну тысячу миль. В суровую пургу и зимние штормы финской войны несли ледовые дозоры, обстреливали укрепления противника, в мирные дни со-ревновались за лучшие результаты боевой подготовки. Теперь ради спасения товарища «Гордый» рисковал собой.

Томительно тянутся минуты. С болью и жалостью смотрят на «Гневный» краснофлотцы «Гордого». Стонут раненые. Не верилось, что это тот самый «Гневный», который несколько минут назад браво шел головным в строю кораблей. Теперь, с оторванным носом, исковерканными взрывом магистралями, кабелями, листами бортовой обшивки и палубы, он, словно обезглавленная птица, беспомощно раскачивался на волнах.

Вот на корму «Гневного» уже спущен штормтрап. По нему сошел командир дивизиона С. Д. Солоухин и командир электромеханической боевой части И. К. Дергачев с аварийной партией. Старший помощник командира «Гневного» капитан-лейтенант Дмитриев и заместитель командира по политчасти батальонный комиссар К. М. Лужин — оба легко раненые — доложили обстановку и потери. Убит командир БЧ-V Ильин и политрук Васильев. Погибли восемнадцать краснофлотцев и старшин. Тяжело ранены командир корабля Максим Тимофеевич Устинов, лейтенанты Свидельский, Баландин и главный боцман Зайцев. Борьба с водой не приносит успеха. Она ломает переборки, заполняет помещения.

— Эвакуировать раненых,— распорядился Солоухин.— Аварийной партии осмотреть корабль, продолжить борьбу за живучесть.

Командир дивизиона спустился в машинные отделения, где уже напрочно поселилась забортная вода, осмотрел место взрыва, заслушал доклад Дергачева. На спасение корабля не было никакой надежды. Об этом комдив доложил на крейсер начальнику штаба, ждал его приказания. Иван Георгиевич Святов, опытный, всю свою жизнь проплававший моряк, в считанные минуты принимал, пожалуй, самое сложное в своей жизни решение. Он понимал, что спасать раненый эсминец на минном поле бессмысленно, это могло привести только к новым потерям. Оставлять его было еще тяжелее. И все же начальник штаба решился. Он приказал снять команду, а «Гневный» затопить.

И вот по штормтрапу на «Гордый» пошел экипаж «Гневного». На носилках пеньковыми канатами поднимают убитых и раненых. «Гордый» приспускает флаг. На палубе появляются обожженные, контуженные, забинтованные краснофлотцы. У некоторых еще не прошел испуг. Людей встречают политработники Носиков, Котов и корабельный фельдшер Илья Бурбан. Они распределяют людей по каютам и кубрикам, раненых Бурбан сопровождает в медпункт для оказания помощи. К нему пришел военфельдшер «Гневного» Пархоменко.

— Понимаешь, — рассильнейший удар, грохот…

Оглянулся, а кают-компании уже нет.

Бурбан обратил внимание на бледность, дрожащие губы и заикание Пархоменко, присмотрелся:

— Слушай, да ты ведь контужен.

— Может быть,— согласился Пархоменко.— Голова просто разрывается.

— Тебе надо немедленно лечь.

— Ну что ты, тут же мои бойцы. Я должен оказать им помощь.

— Ложись, ложись…

В медпункт доставляли все новых и новых людей. Несколько раненых и контуженных краснофлотцев принесли младшие командиры Буенков, Шульга и краснофлотец Иванчук. Они спустили шлюпку и оказывали помощь тем, кто был за бортом.

— Быстрее отходить! — подает команду капитан второго ранга Солоухин и последним поднимается на «Гордый». Исковерканный «Гневный» без людей совсем сиротеет. А у моряков от боли сжимаются сердца. Еще никому из них не приходилось вот так оставлять в море свой корабль — свой родной дом, свое оружие, свою защиту.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *