Вы в кольце и мы в кольце, посмотрим, что будет в конце

Солдат с гранатой бежит в атаку
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Волнующим событием первой половины ноября 1943 года были бои на перешейке, проходившие с 8 ноября и в последующие дни. С чувством гордости за нашу страну, за народ, поднявшийся на защиту великих завоеваний Октябрьской революции, встречали мы 26-ю годовщину Советской власти.

Управление тыла доставило в штаб подарки трудящихся разных городов, областей и республик. Мне оказали честь быть 7 ноября оперативным дежурным по штабу 4-й Ударной.

В полосе армии было относительно спокойно. Войска, находившиеся за перешейком, где-то в районе Дретуни, вели разведку и следили за противником. Левый фланг, прикрывавший перешеек, вызывал беспокойство: накануне там принимались меры для его укрепления техническими средствами.

Вблизи озера Езерище стояли в обороне два наших истребительно-противотанковых полка. Здесь же размещались огнеметы. С правой стороны около Невеля фронт особой тревоги не вызывал: северо-западнее деревни Зеленый Луг была сосредоточена 28-я дивизия, готовая в любую минуту вступить в бой, но она входила в резерв командующего фронтом.

Особое внимание занимала информация штаба 47-й дивизии. В ночь на 7 ноября, а также в течение дня данными о готовности противника нанести удар со стороны станции Бычиха — Езерище оперативный дежурный не располагал. Не мог он и думать об окружении наших войск на Витебско-Полоцком направлении.

Меня сменил Седов. Я хорошо поел и завалился спать. Утром 8 ноября кто-то уже трепал за волосы: «Вставай, немец прорвался на перешейке, мы едем туда с Александром Ивановичем, а тебе приказано дежурить и вести карту у начальника штаба…» Быстро собравшись, я попрощался с друзьями и направился в дом генерала Кудряшова.

Кроме часового и старшины из охраны, в доме никого не было. С обжигающим чувством тревоги склонился над картой. Там рукою Александра Ивановича уже был обозначен прорыв и примерная линия фронта.

Стало ясно: фашистское командование сумело ввести значительные силы пехоты, тяжелых танков «Т-VI», самоходок «фердинанд» и «пантер» и, воспользовавшись тем, что мы отмечали праздник, нанесло мощный удар.

Цель — захват перешейка, как коридора, через который ушедшие вперед войска были связаны с тылами армии и фронта. Я позвонил в штаб 47-й дивизии, узнал: положение трудное, войска стоят насмерть.

Было около 10—11 часов утра. Раздался шум автомобильного мотора. Не успел я выглянуть в окно, как послышались шаги и открылась дверь. На пороге стоял командующий фронтом Еременко.

Грузный, в распахнутой шинели, с полевой сумкой через плечо и с палкой в руке, он шагнул вперед и остановил на мне тяжелый взгляд. Первая его фраза была примерно такой: «Пропили перешеек, сукины дети. Где Кудряшов?»

Я доложил, что начальник штаба с группой офицеров выехал в район боев. «Вы кто?» На мой ответ командующий фронтом никак не реагировал. Сильно прихрамывая на одну ногу, он прошел к столу и, тяжело опустившись на большую табуретку, склонился над картой.

Спустя минуты две повернул голову в мою сторону, уже более спокойно сказал: «Докладывайте, что знаете». Когда в разговоре я упомянул о целесообразности скорее ввести в дело резервную дивизию, командующий заметил: 28-я дивизия должна быть в движении, следует связаться с ней.

Спустя пять минут, раздался энергичный телефонный звонок. Аппарат «ВЧ» стоял на тумбочке в углу. Зная, что «ВЧ» — это канал связи со штабом фронта и Ставкой Верховного, я мгновенно поднял трубку. «Это штаб 4-й Ударной?» — услышал приятный баритон. «Да». — «Говорит порученец Иванова, генерал Казаков. Командующий фронтом у вас?» — «Он здесь». — «Пригласите к аппарату. Будет разговаривать Иванов». Во время войны Сталин представлялся Ивановым.

Андрей Иванович все понял и уже суетливо передвигал табуретку к краю стола, а мне сделал знак: перенести тумбочку с аппаратом к столу. «Товарищ командующий, вас вызывает Верховный Главнокомандующий Маршал Сталин». Передал я трубку и быстра отошел в сторону.

Верховный выражал недовольство и тревогу. Дело в том, что за перешейком находилась уже целая группа войск и фронтовых средств усиления, а немцы сбросили листовку, в которой нагло заявляли: «Вы в кольце и мы в кольце, посмотрим, что будет в конце».

Разговор с Верховным длился недолго, попытки объяснить ситуацию прерывались, и в такие секунды Андрей Иванович поникшим голосом отвечал: «Есть… Будет исполнено». Наконец разговор завершился.

Лицо командующего покрылось испариной, выражало страдание. Этот полный бесстрашия и мужества волевой человек не сразу пришел в себя. А когда оцепенение прошло, обернулся ко мне и ослабевшим, доверительным голосом сказал? «Капитан! Позвоните всем командующим армий, корпусов и в Оперативное управление фронта и сообщите, что в 13—00 проведу здесь совещание.

Пулеметчики Ноябрь 1943 года

А сейчас надо немного собраться с мыслями, отдохнуть». Шофер Еременко «Минутка» (так звали и знали этого человека на Калининском фронте) помог командующему сесть в машину, и они уехали в направлении леспромхоза.

Не всех удалось застать и сообщить о совещании. Телефонограмму  — распоряжение командующего — приняли в штабе 3-й Ударной, 11-й Гвардейской и др. Мой звонок на НП своего командующего запомнился.

Трубку взял сам Василий Иванович Швецов. И когда я прочитал распоряжение, командарм возбужденно поругал меня (как будто я в чем-то был виноват) и громко, на высоких тонах заключил: «Вы бы там подумали, как сухари переправить своему командующему».

Этого было достаточно, чтобы понять: либо начальник отдела Себик, либо начальник штаба Кудряшов уже информировали его, что из двенадцати километров на перешейке под нашим контролем осталось около пяти, и положение действительно сложное.

Вот почему к указанному времени явились далеко не все. Раньше других прибыл командующий 11-й Гвардейской армией генерал И. X. Баграмян.

Во время совещания полустеклянная дверь в комнату была приоткрыта, и, находясь в первой половине дома, я слышал все, о чем шла речь. Главное, Еременко сообщил, что его отзывают, в Ставку, а командование фронтом Верховный приказал передать командующему 11-й Гвардейской армией Баграмяну.

В этот момент я посмотрел в горницу: новый командующий фронтом, крепкий стройный генерал, стоял в положении «смирно» и слушал краткие пожелания теперь уже бывшего командующего Калининским фронтом.

Через несколько дней перешеек был отбит у фашистов.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *