Вымоина — идеальное укрытие для тридцатьчетверки

4 танка т-34

12 января 1943 года. Ночь тихая и морозная. Даже, на противоположном берегу Дона, тишина. Ни выстрела, ни вспышки ракет. Мороз, видимо, загнал фашистов в хаты, блиндажи. Им и не ведомо, что здесь, на окраине села, сосредоточилась, готовая в любую минуту ринуться в бой, 150-я отдельная танковая бригада.

Да, в любую минуту. Ведь моторы танков механики-водители держат на минимальных холостых оборотах.

Рации работают только на прием. На всех машинах, кроме танка командира бригады. Но и он сейчас молчит, не выходит в эфир. До нужной минуты.

Петр Трайнин слышит, как справа от него нетерпеливо завозился стрелок-радист Михаил Воробьев, прислушивается к однообразным шорохам в эфире.

Михаил молод, ему недавно исполнилось двадцать лет повоевать он уже успел. Правда, в пехоте. Как и башенный стрелок Борис Липатов. Ну а потом оба попами и запасной танковый полк, где, пройдя переподготовку, стали танкистами.

Липатову — двадцать шесть лет. А командиру взвода лейтенанту Владимиру Федоровичу Назаренко — двадцать пять. Он на целых двенадцать лет моложе его, Петра Трайнина. Воюет с сорок первого, успел отличиться, награжден орденом Красной Звезды.

Выходит, что он, Трайнин, «старик» в экипаже.

Мысли Петра переключаются на предстоящий бой. По всему выходит, что он будет жарким. Ведь из приказа, отданного экипажам с вечера, известно, что противник на рубеже Урыв, Голодаевка, Девица, Болдыревка создал довольно сильную укрепленную линию.

Его оборона насыщена дотами, дзотами, минными полями, другими препятствиями. За ними засели части 7-й пехотной дивизии врага. У них — не менее двух артиллерийских дивизионов и более тридцати танков. И это не считая минометов, другого тяжелого вооружения.

По данным нашей разведки, противник особенно сильно укрепил населенные пункты Урыв и Болдыревку. На них-то и будет нацелен главный удар бригады.

Медленно и нехотя рождался январский рассвет. И едва посветлело небо, над селом закружилось сразу несколько вражеских самолетов-разведчиков. Они даже высыпали с десяток мелких бомб, провоцируя танкистов на ответный огонь. Но те, затаившись в прибрежном кустарнике, промолчали. Было еще не время.

Наконец ожидаемый сигнал к наступлению — серия разноцветных сигнальных ракет. Не успели они погаснуть, как заработала наша артиллерия. Мощно, дружно. И тут же в наушники шлемофонов ворвалось долгожданное:

— «Стрепеты», я — «Стрепет-один», вперед!

Команда еще буравила эфир, а Петр уже включил передачу. Дал полный газ. Тридцатьчетверка, неся на себе остатки снежной маскировки, устремилась к Дону. А там, по намороженным за ночь саперами колеям, — на противоположный берег.

Как только танки бригады вышли на западный берег танки, развернувшись в боевую линию, пошли в атаку, артиллерия перенесла огонь в глубину обороны и тотчас же ожили уцелевшие на переднему краю вражеской обороны фашистские минометы.

Правда, уцелело-то их немного, но и они представляли немалую опасность: Петр увидел, как от прямого попадания вспыхнула одна из наших тридцатьчетверок, другая, левее их танка, вздрогнула и накренилась в сторону. Видимо, вражеский снаряд повредил ей гусеницу.

Но главные события ждали их впереди. Едва машины бригады миновали небольшую деревушку Петропавловку, от которой остались одни печные трубы, как с правого фланга ударили фашистские танки.

Т-34 с надписью бей фашистов

Они контратаковали со стороны Урыва, контратаковали в спешке, открыли огонь, еще не успев развернуться в боевой порядок. Это-то и позволило лейтенанту Назаренко сориентироваться в обстановке и принять правильное решение.

«Сокол-два», «Сокол-три», — услышал Петр в наушниках его команду. — Я «Сокол-один». Все в укрытие! С, места огонь!

Трайнин подметил впереди довольно вместительную вымоину и на ходу направил в нее свою тридцатьчетверку.

Молодец, механик! — похвалил его Назаренко. — Их сейчас мы их пощупаем на прочность! — И уже зарядил, бронебойный!

Грохнул выстрел. Петру не видно, попал ли в цель снаряд, мешает довольно крутой склон вымоины. Но восторженному восклицанию Липатова: «Есть, командир! Один закрутился!» —понял: попал.

Стрельбу с места, из укрытий взвод вел минут пять, снова рванулся вперед, уже с ходу расстреливая уползавшие к Урыву уцелевшие танки врага.

За день бригада очистила от фашистов не только Урыв и Болдыровку, но и еще две деревни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *