Взять двух языков без единого выстрела

Взять двух языков без единого выстрела

День стоял жаркий. Высоко в небе плыли самолеты, и под ними, возникая, расплывались облачка зенитных разрывов. Раскатистым громом рокотал горизонт.

Гвардии сержант Лапушкин и гвардии рядовой Волгин шли лесом. За ними на зрительной связи следовало отделение под командой Симакова. Лес молчал. Густо и терпко пахло травой и прошлогодним листом. В овражных зарослях над родничками тянуло свежестью, и Лапушкин с Волгиным вдыхали полной грудью. На солнечных косогорах рубиново сверкала земляника, просилась в руки.

— Не отвлекайся,— тихо, но строго заметил гвардии сержант, увидав, как Волгин одну за другой бросал ягоды в рот.

Волгин тряхнул шапкой черных волос.

— Вкуснота-то какая!
— Хороши мы будем, если попадемся в лапы врагу.
— А где он, враг этот?
— Вот это мы и должны уточнить. Иди чуть позади. Траву не мни, кусты не ломай и в поле зрения держи Симакова.

К деревне Повитное, к месту сожженного скотного двора, подошли с юго-запада низинкой, поросшей ольшаником. Укрылись в густом колючем шиповнике. Осмотрели уцелевшие дворы, сараи, деревья и ничего подозрительного не увидели. Кое-где в огородах работали женщины, а внизу, в мелководной запруде на речушке, возились трое ребят. Брызги от их беготни, тяжело и медленно взлетая, сверкали в лучах солнца. Но ни детского смеха, ни птичьего щебета, ни человеческого голоса не было слышно. Над деревней, как и в лесу, стояла тишина. Лишь воздух, наполненный луговым звоном, дрожал маревом, тек своими причудливыми волнами над буревшим ржаным полем, над лугом, над огородами и садами.

— Тишина — будто в раю,— вздохнул Волгин.
— В этом раю одни черти водятся,— мрачно отозвался Лапушкин.— Смотреть да смотреть надо.

Филипп вдруг толкнул напарника под локоть, показал пальцем. На взгорок от реки, прямо на них, взбежал мальчишка. Когда он начал пробираться в кустах, его тихо окликнул Лапушкин. Тот остановился как вкопанный, испуганно уставился на незнакомого человека. Потом в его глазах мелькнула радость: разглядел нашу форму.

— Немцы в деревне или поблизости есть?
— Нету… Только двое с мотоциклом. Один вон на том сарае, а другой, очкарик, на сиденье.
— И больше не было?
— Как же! Были, только вон туда смотались,— мальчик указал рукой, и Лапушкин с Волгиным поняли — враг отошел на господствующую здесь высоту за деревенским полем.
— А как нам незаметнее к той парочке подобраться?— спросил Лапушкин, кивнув в сторону сарая.— Может, тропинку какую знаешь?
— Я вас, дяденьки, к сараю огородами проведу, понад речкой.
— Не годится,— сказал Филипп,— там открытый луг.
— Тогда кругом, оврагом.

Лапушкин посмотрел на Волгина и перевел взгляд вниз, в сторону ольшаника, где укрылось отделение с Симаковым: мол, просигналь. Волгин, приподнявшись, дважды крякнул по-утиному. Филипп тоже поднялся, смахнул с колен сухие травинки.

— Ну, веди нас, хлопче…

Обошли деревню логом, поросшим густым лозняком, и укрылись за разбитой поветью. Лапушкин из-за угла увидел дуло пулемета, потом мотоцикл, на нем гитлеровца с планшеткой и карандашом в руках, а на соломенной кровле сарая — наблюдателя с биноклем. Мальчишка находился рядом с Лапушкиным. С детской непосредственностью он прошептал:

— Вот бы из автомата…
— От мертвых что толку,— не столько своему юному проводнику, сколько себе, сказал Филипп. Потом повернулся к Волгину: — Мотоциклиста держи на мушке, а я…

Он нырнул в картофельную ботву, и, как ни смотрел мальчишка, куда это так ловко исчез Лапушкин, ничего не заметил: ни один стебелек, ни один листочек не шелохнулся. А когда глухой удар долетел от сарая, он увидел, как сидевший на мотоцикле гитлеровец, охнув, упал на землю. В тот же миг Лапушкин, целясь в наблюдателя, скомандовал:

— Хенде хох!

Гитлеровец вскочил на колени, поднял руки…

Взять двух языков без единого выстрелаЧерез минуту-другую безоружные пленные стояли перед Лапушкиным, придерживая брюки с обрезанными пуговицами. В штаб полка он доставил их в коляске мотоцикла. Как потом узнал Лапушкин, захваченные вражеские солдаты дали весьма ценные сведения. Всем участникам этой удачной вылазки была объявлена благодарность, а на грудь Филиппа Лапушкина командир полка самолично прикрепил медаль «За отвагу».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *