Юный партизан

юный партизан
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

В боевых действиях партизанского отряда имени Щорса, активное участие принимал юный разведчик Ваня Егоров.

— Хомченовский — к Казарцеву! — крикнул вестовой, влетевший в землянку.

Когда заместитель командира отряда по разведке Владимир Антонович Хомченовский вошел к заместителю комбрига по разведке лейтенанту Казарцеву, то увидел, что в сборе все разведчики, пришедшие с ним из вражеского тыла.

Тут был и всеобщий любимец партизан Ваня Егоров. Ему едва исполнилось пятнадцать.

Ваня пришел из-за линии фронта с группой нынешнего командира бригады «За Советскую Белоруссию» капитана А. И. Петракова. Он был разведчиком, и, судя по всему, разведчиком смелым. На его груди блестела медаль «За отвагу».

Однажды, в минуту откровения, Ваня рассказал о себе товарищам. Его родина — Смоленщина. Когда пришли оккупанты, в доме Егоровых обосновался немецкий офицер. Улучив удобную минуту, мальчик стащил у фашиста документы, парабеллум и ушел из родительского дома.

Мальчик пробрался через линию фронта к своим. Здесь он встретился с разведчиками 29-й армии и стал их воспитанником. Ему сшили форму. Паренька старались беречь.

Но Ваня упорно просился на боевые задания. Наконец командир согласился. Одевшись под крестьянского мальчика, Ваня бродил по дорогам, забитым гитлеровской солдатней и техникой. Он бывал там, где взрослому появиться было едва ли возможно. Добытые им сведения оказывались полезными.

— Садись, Владимир Антонович, — предложил Казарцев. Ваня Егоров подвинулся, освобождая место Хомченовскому.

Казарцев расстелил карту на столе и, посмотрев на Владимира Антоновича, спросил:

— Ты Бениславский железнодорожный мост через Дриссу хорошо знаешь?

— Как же! Бывал там не раз.

— Так вот, комбриг приказал подготовить операцию по его взрыву.

— Орешек крепкий, — подумав, спокойно ответил Хомченовский.

— Да. И все-таки надо попытаться…

Разведчики понимали, что означает мост через Дриссу. Взорван мост — железная дорога замрет на всем протяжении, прекратится подвоз к линии фронта. Все цуги будут забиты эшелонами. На станциях — пробки.

И по ним будет удобно наносить удары советским бомбардировщикам.

— Одним словом, сначала разведка, — продолжал Казарцев. — Проверить оружие, снаряжение. А сейчас всем спать — выступим на рассвете…

Наконец-то настала очередь и Бениславского моста! Из окрестных деревень гитлеровцы гоняли население на железную дорогу — приводили в порядок полотно, строили укрепления. Через них партизаны и узнавали сведения о гарнизоне охранников, их численности, вооружении. Был у партизан семнадцатилетний связной Миша Урбан, который не раз ходил на мост, зорким взглядом высматривая все нужное.

Советская авиация не раз бомбила мост. Однажды фугасная бомба разворотила полотно рядом с ним. В образовавшуюся воронку с ходу влетел воинский эшелон. Но мост оставался целехоньким.

…Шли разведчики целый день. И вот с опушки леса, выходящего на крутой обрывистый берег, увидели мост.

На подходах к мосту немцы вырубили кустарник.

Чтобы подобраться поближе, разведчикам пришлось ползти от опушки по-пластунски. Впереди Хомченовский и Казарцев, справа — Веселов. За ним Щуплецов, Ефимов и Ваня Егоров, прикрывавшие группу сзади. Высокая трава скрывала партизан. Ползли долго. Солнце жгло немилосердно, соленый пот ел глаза.

До моста оставалось метров триста, когда вдруг застрочил пулемет. Над головами партизан просвистели пули.

— Неужели обнаружили? — прошептал Казарцев.

— Непохоже, — отозвался Хомченовский. — Смотрите, часовой как ни в чем не бывало ходит, да и суматохи не видать.

И верно: свинцовая струя, сбивая головки полевых цветов, сдвинулась вправо, потом влево. Постреляв еще немного, пулемет смолк.

— Для профилактики шпарят, — усмехнулся Хомченовский. — На всякий случай.

Снова послышался гудок. Состав вполз на мост. Теперь разведчики отчетливо видели стоявшие на платформах накрытые брезентом танки, автомашины. Из вагонов высовывались солдаты, что-то кричали, махали часовому пилотками. Вскоре прошел еще один поезд. За ним — еще. Составы следовали один за другим: примерно каждые тридцать-сорок минут Дриссу пересекал эшелон. И в каждом двадцать-тридцать вагонов. Партизаны отчетливо представили, какая армада вражеских войск, техники движется на Восточный фронт. Железная дорога, словно кровеносная артерия, питала гитлеровские армии.

Эту артерию предстояло перерубить…

партизаны вов

Лежа на животе, изредка приподнимая голову, Хомченовский наспех набрасывал в блокноте план. Пометил проволочные заграждения — их было несколько рядов. Прочертил ломаные линии траншей, в которых там и тут торчали стволы пулеметов. Кружками обозначил дзоты.

На глаз определил длину моста и ширину реки.

Тем временем остальные разведчики наблюдали за охраной. Часовые менялись каждые два часа. Происходила смена и в дзотах.

Неподалеку от насыпи виднелось приземистое здание с узкими окнами-бойницами.

«Караульное помещение», — определил Хомченовский. Чуть в стороне стоял небольшой дом из красного кирпича. Из окон доносились звуки губной гармошки.

«А это — казарма». — И он нарисовал на своем плане еще один квадратик.

Вечером — развод караулов. Разведчики насчитали и в строю двадцать солдат. Зная немецкий устав караульной службы, они определили примерное число охранников.

— Человек семьдесят, не меньше, — подвел итог Казарцсв.

С наступлением темноты фашисты начали пускать осветительные ракеты, чаще и продолжительнее обстреливать подступы к мосту.

Разведчики вернулись в лес, отошли поглубже в чащу.

— Все, что мы узнали, надо перепроверить, — сказал Казарцев. — Ошибиться нельзя. К тому же неизвестно, что делается по ту сторону насыпи. Словом, работа предстоит еще большая…

На другой день Хомченовский, прихватив с собой Ваню Егорова, отправился в соседнюю деревню.

Чуть протоптанная тропинка привела к крайней хатке. На завалинке сидел старик. Подле него, высунув язык, лежала лохматая собака.

— Здравствуйте, — сказал Хомченовский. — А что, хозяйка дома?

— Дуся! — вместо ответа крикнул старик. — Тут тебя спрашивают.

По двор вышла молодая женщина, повязанная ситцевым, выгоревшим на солнце платком. Увидев Хомченовского, она радостно улыбнулась.

— Проходите, пожалуйста.

Разведчики вошли в хату.

— Ну как дела? — поинтересовался Хомченовский.

— Наши дела известные… — вздохнула Дуся. — Живем, как на пороховой бочке.

— Немцев на мосту много? Не замечали?

— Точно не знаю, но думаю, около семидесяти будет, — ответила Дуся. — Солдат не пускают никуда. Уж больно мост они стерегут…

— А вы у них бываете?

— Бываю. Сегодня как раз собираюсь пойти. Соль вышла. Кошелку яиц да молока приготовила на обмен.

— Вот и хорошо, — обрадовался Хомченовский. — Заодно возьмите с собой «племянника». — Он многозначительно посмотрел на Дусю, — Ванюша не помешает. Поможет и вам, и делу. Хорошо присмотритесь, где пулемёты, где пушки. Сможете?

— Отчего ж не смогу! Все сделаю!

— Ну, Ваня, бывай! Смотри в оба! Завтра приду, — напутствовал Хомченовский Егорова.

На другой день Владимир Антонович, на этот раз с Казарцевым, снова появился в деревне. Казарцев нарисовал план, Дуся и Ваня Егоров указали на нем огневые точки. Оказалось, что в каждом дзоте по два пулемета.

Тут Ваня, к удивлению разведчиков, показал две гильзы от снарядов.

— Вот, выменял у немцев, — сказал он с гордостью.

— Зачем?

— Как — зачем? Чтобы узнать, какого калибра пушки…

Казарцев и Хомченовский переглянулись. Ай да Ваня! В сообразительности ему не откажешь.

Разведчики посмотрели на донышки гильз. Оказались от 45-миллиметровой пушки.

— Так сколько пушек? — уточнил Хомченовский.

— Две, — ответил Ваня Егоров.

— А где они стоят?

— На высоте, за насыпью.

— Молодец, Ванюша! — похвалил Казарцев юного разведчика. А тот и Дуся выкладывали новые подробности.

Оказывается, в полуподвальном помещении под казармой — целая крепость, окна заложены мешками с песком, установлены пулеметы.

— Ну, спасибо, Дуся. — Казарцев крепко пожал подпольщице руку. — От партизан и от армии нашей спасибо!

Когда разведчики вернулись на базу, комбриг Петраков долго слушал Казарцева, изредка задавал короткие уточняющие вопросы.

— Ну что ж, — сказал он наконец. — Пожалуй, можно браться за дело.

Комбригу было ясно, что одному отряду такая операция не по плечу. Силы нужны значительные. И они есть.

Вечером 3 августа 1942 года партизанские отряды двинулись к деревне Рудня, где было назначено место сбора, а затем — к Бениславскому мосту.

Отрядам имени Щорса и имени Сергея отводилась особая роль. Их бойцам предстояло первыми ворваться на железнодорожный мост и, пройдя его, уничтожить гарнизон, расчистить путь группе подрывников. А это означало принять огонь на себя.

…Огромный клуб дыма, прорезанный багровыми молниями, взметнулся к небу. Дрогнула земля. А когда рассеялся дым, партизаны увидели, что средняя опора будто срублена под корень, фермы пролета моста рухнули концами в воду. Вокруг них бурлила и пенилась река…

«Вот это победа! Все работали четко и хорошо. Все задачи были выполнены согласно намеченной схеме», — подводя итог операции, записал в тот день в дневник комбриг Петраков.

Двадцать одни сутки бездействовала эта важнейшая железнодорожная магистраль».

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *