Жизнь в госпитале — рассказ участника

Раненного солдата везут в госпиталь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Эшелон с ранеными подходил к Пензенскому вокзалу тихо. Едва вагоны остановились, к каждому выходу устремились десятки людей. Меня, как и других, буквально вынесли на руках девушки и проводили в здание вокзала, где были столы, уставленные кружками с простоквашей, сметаной и молоком.

Нас поразили искренность, душевная теплота и забота встречавших. Мы всматривались в их лица, и на душе становилось радостно. Нас привезли в школу, оборудованную под госпиталь. Там оказали необходимую помощь. Многие находились в тяжелом состоянии, но опытный хирург действовал решительно и смело, активно применяя мазь Вишневского, которая оказалась спасительной для многих и особенно для меня.

В приемной я попросил старшую сестру сохранить мою каску и пистолет «ТТ». На каске справа и слева была сбита пулями краска, а сверху осталась вмятина. Это были следы автоматной очереди почти в упор на Могилевском шоссе 12 июля. К сожалению, при отъезде из госпиталя не удалось разыскать каску, как не удалось получить и личное -оружие.

Мы с парторгом оказались в 13-й палате. Это была обычная классная комната, где стояло десяток коек. Недалеко от меня лежал полковник, участник гражданской войны, как он отрекомендовался — артиллерийский начальник из 4-й пограничной армии, штаб которой располагался недалеко от Брестской крепости, в районе Картуз — Береза.

На против у окна лежал кадровый лейтенант, командир танка «КВ». Он горел в машине, но, по счастливой случайности, выбрался. Голова его была забинтована.

Газеты в палату доставлялись регулярно. Из них мы узнали о невиданном патриотическом подъеме в стране. Как можно было оставаться равнодушным! В начале августа я писал в Казань: «Сегодня внес в фонд обороны 60 рублей. Местная пензенская газета сообщает, что ряд граждан вносит не только двухдневный заработок, но и ценные вещи.

Все это свидетельствует о том, что народ хочет скорее и победоносно закончить войну».

Многим из нас, в том числе и мне, делали переливание крови. Донорами были по преимуществу пензенские девушки — заводчане и сотрудники учреждений, они не только- сдавали кровь, но и ухаживали за ранеными, приносили подарки, стирали, гладили и штопали наши одежду и белье.

Девушки смотрели на нас такими восхищенными глазами, будто перед ними находились не просто, а исключительно герои. Конечно сказывался романтический порыв первых месяцев войны, когда люди в глубоком тылу еще не обвыклись, не осознали того, что война затянется, что напряженный труд и недостатки станут будничным делом и что обычным в условиях войны станет приток раненых. Но наш эшелон был первым.

Сводки с фронтов заставляли мучительно думать. Разговоры между больными становились все более оживленными. Проявлялись характеры. Полковник-артиллерист оказался разговорчивым. Рассказывал он о первом дне войны на границе, о той неразберихе, которая у них творилась с обеспечением огневых точек снарядами, об отходе и окружении. Видимо, он сам был в чем-то виноват и стремился, может быть, не замечая того, рисовать ситуацию так, чтобы оправдать в чем-то себя.

Был еще один артиллерист — лейтенант. Он знал «субординацию» и больше говорил о довоенном прошлом. А вот обгоревший лейтенант-танкист все время втягивал нас в разговор о девушках, о том, что надо завести знакомство, чтобы, когда врачи разрешат выходить, было с кем побывать в парке и в кино. Но это был только треп.

Сам лейтенант оказался серьезным человеком. Однажды мы были с ним в палате вдвоем и говорили о танках. Выяснилось, что лейтенант мечтал и верил: скоро появятся тысячи наших «КВ» и пойдут целые армады советских танков, а мы (то есть пехота) будем идти за танками, добивать фрицев и. освобождать родную землю, временно захваченную врагом.

Когда была сформирована группа командиров для отправки в отдел кадров Приволжского военного округа, у меня появилась надежда на возможный заезд в Казань.

Старшим нашей команды являлся лейтенант-танкист. Когда в его полевой сумке оказался пакет, запечатанный сургучом, и мы прибыли на вокзал, лейтенант представил нам полную свободу действий.

Лишь через двое суток мы должны были явиться в кассовый зал, а там действовать по обстановке. Всех это как бы устраивало, но для меня казалось непонятным. Пришлось подчиниться большинству.

В госпитале Москва 1942 год ВОВ

Собрались все вовремя. И все же решили отложить выезд из Пензы еще на сутки. Так затянулось прощание с гостеприимным городом и не менее радушными «шефами» палаты № 13.

Мне, «запаснику», казалось тогда, что ребята совершают преступление и что надо немедленно явиться на место.

Но в последующем, вспоминая Пензу, я совсем по-иному понимал лейтенанта-танкиста. Вероятно, он имел более трезвый и реальный взгляд на войну и учитывал, что в нашей «команде» были холостяки.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *