Бой 21-го Восточно-Сибирского стрелкового полка

обстреливали высокую скалистую сопку

Близ д. Каотайцзы, 27 сентября (10 октября) 1904 г.

Прождав возможность одновременной атаки со всеми частями корпуса до 3 часов дня, командир 1 -го батальона решил произвести атаку неприятельских позиций собственными силами. Терраса, занятая батальоном, была так близко от японской позиции, что сторонние наблюдатели считали этот тактический ключ занятым нашим батальоном, а белые носилки 3-й роты сочли за белый флаг начальника дивизии, выставленный как условный знак занятия японской позиции.

Не ограничиваясь этим успехом, подполковник Некрасов приказал пешим охотникам, поддержанным 3-й ротой, провести окончательный штурм неприятельской позиции. Для этого направились вперед 11 человек охотничьей команды.

Им удалось взбежать по узкой тропинке и ворваться в окопы, где они нарвались на 2 японских пулемета. Японцы, ошеломленные вначале неожиданностью, подались немного назад, но слева один из японских офицеров нашелся и дал залп в упор нашим стрелкам-смельчакам. Последствием залпа и града камней, посыпавшегося вслед упавшим раненым, из всей партии охотников было возвращение назад лишь одного, терпеливо пролежавшего между камнями до наступления темноты, когда он, Пилецкий, вернулся и указал, где находились остальные раненые и побитые камнями.

Невозможно описать и представить всю тягость положения двух батальонов, висящих в течение дня на скалах под самыми японскими позициями, осыпаемых градом камней и осколками окал, к счастью, в большинстве перелетавших через головы. Стоны раненых, которых невозможно было отправлять по обстреливаемым долинам до наступления темноты, могли тяжело влиять в моральном отношении на дух нижних чинов. Но непоколебимая преданность долгу нашего солдата превозмогла все.

Тяжело раненый, истекающий кровью стрелок 2-й роты Князев просит позвать к своим носилкам ротного командира; все думают, что он хочет сказать ему свою предсмертную волю и распорядиться имуществом, как человек сравнительно богатый.

Подходят и слышат, что Князев с посиневшим лицом и кровавой пеной у рта прерывающимся голосом рассказывает штабс-капитану фон Брадке расположение японских позиций и указывает еще одну тропинку, по которой можно туда пробраться. Все решают произвести ночную атаку и во что бы то ни стало занять японские позиции на рассвете. Прибывший со спешенным конно-саперным взводом 2-го Восточно-Сибирского саперного батальона подпоручик Кирпа докладывает, что у него есть пироксилиновые шашки.

Подполк. Некрасов решается во главе 2 штурмующих колонн послать по два подрывника-сапера, которые, подобравшись на 8—10 шагов, должны бросить эти шашки с заложенным бикфордовым шнуром в наиболее густо занятые места японских окопов, дабы этими четырьмя взрывами уничтожить возможно больше противника, а главное, воспользовавшись четырьмя ошеломляющими эффектами взрывов, ворваться в возможно большем числе в японские окопы.

обстреливали высокую скалистую сопку

Тяжело было наступать 2 раза на эти скалистые выси, еще тяжелее сидеть под градом камней в нескольких шагах под японскими позициями, но несравненно тяжелее и труднее было отойти даже и ночью, когда не только грохот срывавшихся под ногою камней, но даже малейший шорох явственно слышен японцам. Тем не менее оба батальона, провожаемые огнем и камнями противника, по различным путям сравнительно с небольшими потерями успели отойти и, когда уже рассветало, заняли вторую тыловую позицию, где 1-й и 2-й батальоны совместно с Зим батальоном 21-го полка и 2-м батальоном 22-го полка, поступившими под общую команду подполковника Некрасова, провели весь день 29 сентября в перестрелке с японцами.

В связи с действиями 3-го батальона 21-го полка нельзя не отметить действия пешей охотничьей команды. 27 сентября команда в полном составе в 4 часа утра двинулась за сторожевое охранение и, пользуясь темнотой, заняла в передовой позиции сопку на расстоянии 1 000 шагов от неприятельских окопов. Целый день охотники обстреливали высокую скалистую сопку, занятую японцами, и тем облегчили передвижение 1-му батальону при переходе его в атаку.

В полдень начальник команды подпоручик Вишневский узнал, что командир 4-й роты штабс-капитан Тычинский ранен, но не может быть вынесен, так как японцы открывают убийственный огонь по выносящим и уже 4 человека из выносивших убиты и ранены. Сообщив это своим охотникам, подпоручик Вишневский предложил им спасти жизнь своего офицера.

Немедленно же вызвалось много охотников, но начальник команды выделил из них только 8 человек, которые и стали открыто спускаться к стороне неприятеля. Подпоручик Вишневский один взвод своих охотников передвигает на западную сторону занимаемой им сопки и всею командою открывает частый огонь по всей линии японских окопов, с которых обстреливалось место, где лежал раненый штабс-капитан Тычинский. Результат получился удачный. Штабс-капитан Тычинский вынесен из сферы неприятельского огня без потерь для вызвавшихся на такой самоотверженный подвиг.

Всю ночь охотничья команда оставалась на той же сопке дежурною частью. На другой день, 28 сентября, подпоручик Вишневский начал передвигать охотников вперед малыми частями (по 3-5 чел.), и к 10 часам утра вся команда была в 400 шагах от японской позиции у Скалистой сопки. Отсюда команда открыла огонь по 4 целям: по высокой Скалистой сопке и ее отрогу — на 400 шагов, по окопам продольным огнем — на 1200 шагов и на 1400 шагов, по густым колоннам (резервы японского левого фланга) — на 2400-2600 шагов.

На 1200 шагов и 1400 шагов огонь наших охотников был настолько действительный, что к 4 часам дня в окопах оставались только японские трупы да ружья. Колонны их также поредели. Крепко японцы держались на Скалистой сопке и ее юго-восточном отроге, почему подпоручик Вишневский решил обойти их с тылу.

Занимаемую ими позицию подполковник Некрасов приказал занять 6-й ротой, пешая же охотничья команда начала передвигаться под самую скалистую верхушку сопки, и охотники по одиночке стали прокрадываться возможно незаметно у подошвы самой верхушки, так как по этому выступу можно было переходить только по одному человеку. Прокравшись на 20 шагов до японских окопов, 8 смельчаков-охотников дали условный знак о возможности пробраться всей команде.

Немедленно был двинут весь 1-й взвод, и когда головные долезали уже до половины дороги (всего 200 шагов), то японцы случайно заметили это сверху и посыпали массу камней (в 5-10 пудов), которые преградили дорогу команде, сшибая с ног все, что попадалось на пути. Кроме того японцы, заметив наших 8 смельчаков, стали стрелять по ним в упор. Храбрецам ничего не оставалось делать, как броситься с криком «ура» в штыки.

Взвод японцев побежал вниз; но слева полурота заметила, что этих храбрецов мало, стала их расстреливать, поднявшись на ноги во весь рост. Но тут на защиту своих храбрецов подпоручик Вишневский с остальными охотниками выступил вперед и в свою очередь расстреливал японцев, падавших почти после каждого выстрела. Трое из храбрецов были тяжело ранены, а двое легко, и эти последние все-таки отстреливались, отступая по утесу, где они немного укрывались от неприятельского огня.

Под прикрытием огня, которым лично руководил подпоручик Вишневский (сам стреляя из винтовки), лишь немногих охотников, ибо на выступе могло уместиться не более 5-6 человек, храбрые раненые могли все возвратиться в команду. Все эти 8 человек, редкие охотники по выдающейся храбрости и отчаянности, заслуживают самой высокой похвалы и награды, так как все они шли почти на верную смерть. В особенности двое из них — Иван Фомин и Влас Пилецкий.

Фомин под огнем японцев сделал перевязку трем тяжело раненым, а Влас Пилецкий залез на утес и, скрываясь за небольшим выступом только половиной своего туловища, наблюдал за тем, что делалось в японских окопах. Японцы хотели снять Пиленного с утеса, но как только они высовывались из окопов, паши охотники с 200 шагов расстреливали противника.

Наконец, японцы перестали стрелять, тогда японский офицер назначил по трое лучших стрелков стрелять по Пилецкому, но лишь только они выдвигались из окопов, как тут же были расстреливаемы пешими охотниками. Японский офицер снова назначил троих, но и их постигла та же участь. В конце концов, японский офицер уже не мог поднять японцев, залегших в своих окопах. Тогда Пилецкий спустился с утеса и приполз к команде.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий