Курсанты стояли насмерть

Гитлеровцы стремились прорвать оборону

Из данных разведки следовал один вывод — фронт приближается. Скоро вступать в бой и нам. В промежутках между дежурствами и кратким отдыхом углубляли окопы. Это давалось нелегко: копнешь лопатой, а там вода. Всюду преследовала слякоть и сырость. Отрабатывались приемы борьбы с танками. С разведчиками, пулеметчиками и минометчиками занятия проводились отдельно.

22 и 23 сентября группами по пять-шесть человек помылись в «черных» банях в Больших Иликах. До чего были приятны плеск горячей воды, прикосновение намыленной мочалки к телу!

Гитлеровцы стремились прорвать оборону 8-й армии на подступах к Ораниенбауму ударом с двух направлений: от деревни Коровино через развилку дорог на Большие Илики и от деревни Гуюзи на Большие Илики. После полудня 23 сентября наш батальон перевели в резерв 8-й армии. Но обстановка менялась быстро, и через несколько часов из штаба 8-й армии поступило новое распоряжение: «191 сд совместно с батальоном морской пехоты Дементьева овладеть Порзолово, высотой 89,8, Алиски. Полковнику Дементьеву силою не менее одной роты занять развилку дорог, создав глубину обороны на этом участке. С момента вручения приказа перейти в оперативное подчинение командира 191 сд».

В седьмом часу вечера первая рота двинулась в сторону Туюзи. До деревни оставалось около трех километров. Впереди шли командир А. И. Ставровскнй и политрук роты И. П. Балахонов. Одновременно выдвигались вторая рота Е. А. Бернштейна и третья рота П. П. Прудько, а также части 191-й стрелковой дивизии. Враг заметил нас и открыл артиллерийский огонь.

— Ложись! — последовала команда.

Над головой разрывались шрапнельные снаряды. Взрыв походил на крякание дикой утки. Над нами в сумеречном небе повисло много серых комочков-облаков— следов шрапнельных разрывов. Как только их становилось чуть меньше, следовала команда:

— Вперед!

В это время со стороны Кронштадта с характерным шуршанием понеслись тяжелые снаряды морских дальнобойных орудий. Поддержка внушительная!

Гитлеровцы стремились прорвать оборону

Перебежками, а где и по-пластунски мы сближались с противником. Когда обстрел усиливался, прижимались к земле, прячась в бороздах картофельного поля.

Это была уже третья или четвертая бессонная ночь, поэтому некоторые тут же засыпали. Раздавался сигнал «Вперед», а часть курсантов продолжала лежать. Мне даже приходилось их будить.

Когда первая рота подошла к деревне Гантулово, расположенной на холме, огонь вражеской артиллерии и минометов стал еще сильнее. Невзирая на это, мы продвигались дальше. Навстречу из домов выбегали плачущие женщины.

— Куда же вы, там ведь фашисты! — кричали они.

Один из снарядов попал в дом, где оставалась женщина с детьми. Осколком снаряда убило ребенка. Мать в отчаянии подхватила безжизненное тело на руки и под обстрелом побежала к нам с криком:

— Убейте немцев!

Появились потери и у нас. Прямым попаданием снаряда разнесло на части телегу, только что проехавшую мимо. Убиты и возница и лошадь.

В километре от Туюзи рога остановилась в лесу. Артиллерийский огонь врага не прекращался. Застрекотали пулеметы. Где они находились — мы не знали. Командир роты решил послать разведку.

Она обнаружила на окраине деревни несколько пулеметов и минометную батарею врага. Координаты тут же передали в Кронштадт. Через несколько минут минометная батарея врага была подавлена огнем морских орудий. И снова послышалась команда:

— Вперед, курсанты!

Выхватив из кобуры пистолет, А. И. Ставровский вместе с политруком И. П. Балахоновым увлекли за собой роту. Уже у самой околицы рота залегла в придорожной канаве.

— Взводу Угарова наступать справа, взводу Попова— слева, взводу Чепрасова наступать прямо перед собой, — приказал Ставровский.

Атака началась.

Я был во взводе Чепрасова. Едва мы вскочили с земли, как на нас обрушился шквал свинца. Послышались стоны раненых. Снова залегли.

— Товарищ Чепрасов! Уничтожьте огневые точки противника! — приказал Ставровский.

Чепрасов взял с собой Гультяева, Уманца, Степанова, еще семерых, в том числе и меня. Плотно прижимаясь к земле, поползли к домам, откуда велась стрельба. Гитлеровцы обнаружили нас, начали освещать участок ракетами, открыли огонь из автоматов. В это время слева в расположении противника начали рваться гранаты, послышались винтовочные выстрелы, крики. Воспользовавшись замешательством противника, сделали бросок метров на двадцать к ближним домам.

— Гранаты к бою! — скомандовал Чепрасов.

После взрывов гранат стрельба из окон крайних домов прекратилась. Мы двинулись вдоль околицы, продолжая обстреливать окна домов. Видно было, как фашисты выскакивали на улицу и убегали в темноту.

Вместе с Гультяевым, Степановым и Уманцем я бежал за Чепрасовым, стреляя на ходу. В тот момент мы были возбуждены и опасности не замечали. Увлекшись преследованием, далеко оторвались от роты. Пришлось возвращаться назад. Тем временем пулеметный и автоматный огонь противника усилился. Курсанты уничтожали гранатами огневые точки врага. В итоге ночного боя первая рота заняла северную окраину Туюзи, вторая рота вместе с бойцами 191-й стрелковой дивизии овладела северо-восточной частью деревни.

Роты и отдельные группы курсантов, проникшие в глубь деревни, действовали смело, напористо, но, к сожалению, не всегда согласованно. Этим и воспользовался враг. К утру он подтянул свежие части, на позиции батальона обрушил артиллерийско-минометный огонь. В воздухе появились вражеские самолеты. Паши потери росли. Ранило командиров рот А. И. Ставровского и Е. А. Бернштейна. Тяжелое ранение получил старшина второй роты Борис Халапсин. Погибли командир взвода П. Ф. Куракин, пулеметчики Георгий Доля и Григорий Галенко. Многим раненым курсантам в тог день спасли жизнь наши отважные сандружинницы Елена Дернина и Александра Павлова.

Вскоре по цепи передали:

— Отойти на исходные позиции!

Отход был в значительной мере связан с новой задачей. Когда шел бой за Туюзи, в четырех — семи километрах к юго-западу, на участке 48-й стрелковой дивизии, обстановка резко ухудшилась. Противник занял Коровино, выбил с развилки дорог (Гостилицкое шоссе— Ораниенбаум) четвертую роту и создал угрозу выхода во фланг и тыл нашим частям. Батальону моряков было приказано овладеть Коровином.

Но прежде надо было занять развилку дорог. Задача для батальона, понесшего потери, не из легких. В наступление на деревню двинулись ночью. В воздух непрерывно взлетали осветительные ракеты. Откуда-то из глубины стреляли орудия и минометы гитлеровцев, длинными очередями заливались пулеметы. И хотя огонь велся не всегда прицельно, а наши действия скрывала темнота, потерь избежать не удалось. Батальон медленно продвигался к развилке. После второго ранения покинул поле боя полковник А. С. Дементьев. В командование батальоном вступил начальник штаба капитан-лейтенант А. К. Боев. Перед тем, во время рекогносцировки местности, он был легко ранен в плечо, но в госпиталь не пошел. Начальником штаба стал старший лейтенант А. И. Востриков, начальник связи батальона.

Чем ближе была развилка, тем губительнее становился огонь гитлеровцев. Выбыли из строя командиры взводов лейтенант С. П. Пахомов и старший сержант М. Г. Угаров, лейтенант Д. И. Лобанов и политрук второй роты Лопаков.

Раненых быстро перевязывали и направляли в Большие Ижоры, в госпиталь. Перед очередной отправкой раненых в автобус попал снаряд. Машина загорелась. Никто из нее не успел выскочить. Вместе с ранеными погибли сандружинница Лена Кернина и шофер А. А. Моргунов. Е. Кернину посмертно наградили орденом Красной Звезды.

Атака продолжалась. С еще большей яростью курсанты бросились к вражеским окопам и забросали их гранатами. Гитлеровцы не ожидали такого натиска. Они в панике выскакивали из укрытий и бежали.
Развилка дорог оказалась в наших руках. Враг откатился к Коровину. Преследовать его не было сил.

Во время боя за развилку один из полков 291-й пехотной дивизии гитлеровцев предпринял наступление на деревню Гантулово. Ее обороняли армейские подразделения и взвод курсантов Груздева. Фашисты шли со стороны Туюзи. Командир взвода приказал без команды не стрелять, — решил подпустить гитлеровцев поближе. Чтобы обмануть врага, курсанты оставили окопы, залегли неподалеку от них. С ними был парторг роты старшина И. И. Черников. В любой обстановке очень спокойный, он своей выдержкой вдохновлял курсантов.

В напряжении прошло несколько минут. Автоматчики врага приближались. Вот уже из рощи появилось человек двадцать гитлеровцев. За ними на некотором удалении шли другие, всего не менее сотни. Передние стали обходить окопы справа, крича: «Рус, сдавайс!» Они не подозревали, что окопы пусты.

— Огонь! — скомандовал Груздев.

Первые же выстрелы свалили на землю семь фашистов. Остальные от неожиданности растерялись, заметались в панике и повернули к роще.

Оправившись, враг открыл минометный огонь из рощи, явно пытаясь отсечь курсантов от окопов. Командир взвода понял это и приказал курсантам отползти назад, ближе к домам. Здесь взвод занял позицию на склоне бугра, тянувшегося к Большим Плика м. Груздев поставил задачу решительным броском выбить немцев из деревни.

Курсанты стали осторожно подбираться к домам, однако были обнаружены. С чердаков, из окон враг открыл стрельбу. Мешкать нельзя. С винтовками наперевес под солдатское «Ура!» курсанты бросились к передним домам.

В первой шеренге бежали комсорг роты Георгий Бердников, рядом с ним — Виктор Кондратьев, Владимир Алдаданов и Сергей Удовиченко. Бердников был старше остальных лет на пять-шесть. Не по годам серьезный, сдержанный, он все делал основательно, уверенно. Я бежал во второй шеренге и видел, как Георгий периодически прицеливался и стрелял. Он уложил четырех убегавших автоматчиков.

Враг отступил во второй раз, оставив около двадцати убитых и раненых, а также много оружия, снаряжения.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий