Новая минометная рота

минометчики

Война сближает, роднит людей. Значит — горбушку пополам, папироску на всех. А взаимовыручка была не только огневая, но и душевная. И кому как не другу сказать, если наболело на сердце?

Я дошел до землянки командира дивизиона — старшего лейтенанта М.П. Максина и доложил по привычке:

— Товарищ старший лейтенант, курсант Калуцкий прибыл в ваше распоряжение!

Максин улыбнулся. Шагнул навстречу.

— Ну, рад, товарищ политрук, — сказал командир, будто не заметив моей оговорки. Крепко пожал руку. — Подчиненные ждут вас на опушке леса. Из командного состава в вашей батареи пока никого нет. А сегодня же надо сформировать батарею, получить минометы, боеприпасы и через сутки занять огневые позиции в районе деревни Мартышкино. Задача ясна?

Я смотрел на командира изумленными глазами, хотел было сказать, что не минометчик, минометы только издали видел, что политработник я. А тут еще другие заботы: оборудование огневых позиций, землянок… И прочее и прочее… Но приказ есть приказ. Ответил по-военному:

— Так точно!

По пути в батарею мучительно думал, с чего начинать?

минометчики

До этого я ломал голову над тем, как буду строить политическую работу. А теперь вдруг должен выполнять и обязанности командира. Выйдя на опушку, услышал громкие и четкие слова команды:

— Батарея, становись! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

Ко мне подбежал старшина в танкистской форме. Приложил руку к шлему:

— Товарищ политрук, личный состав батареи построен!

Оглядываюсь. И только, не увидев никого рядом, понял, что слова старшины обращены ко мне. Я принимаю первый в моей жизни рапорт. От волнения не сразу узнаю старшину. Это же Николай Ревтюх, с которым мы вместе служили в Чар-Джоу. Потом он участвовал в боях на Карельском перешейке.

Нарушив весь церемониал, обнимаемся по-братски. Я был был конечно рад, что в трудную для меня минуту судьба снова свела меня с этим мужественным украинцем. Обхожу строй. Собрались здесь люди разные. Оставшиеся “безлошадными” танкисты в своих замасленных комбинезонах, пехотинцы из разных частей, много моряков — кто в Черных бушлатах и бескозырках, кто в защитного цвета ватниках и пилотках. Спрашиваю:

— Минометчики есть среди вас?

— Мы моряки, без кораблей остались, они без танков. А минометчиков нет, — ответил за всех ладно скроенный моряк.

— Я тоже не минометчик. Значит, будем вместе и изучать миномет, и воевать.

— А ты откуда к нам, политрук? — раздался дерзкий голос все того же моряка, — и вообще, кто ты есть на этой войне?

— Я-то? — выхватив взглядом из строя говоруна, едва не взорвался.

Чувствую, мурашки по телу пошли, колени дрожат, лицо покрылось потом. Прошло мгновение, а мне оно показалось вечностью. Строй затих. Десятки глаз впились в меня, пристально, не отрываясь, рассматривают с ног до головы. Отчетливо понимаю, что вид у меня не такой, как у старшины. Кирзовые сапоги на три размера больше, красноармейское обмундирование на два размера меньше, старый солдатский ремень. На исхудалом лице торчал длинный нос и большие уши, пострижен наголо… Лишь три «кубика» на петлицах указывали на принадлежность к комсоставу. Перевел дыхание и спокойно сказал:

— Шоринец я.

Одобрительный легкий гул прокатился над строем.

— Вопросов больше нет, — отозвался все тот же краснофлотец, — о батальоне вашем знаем, читали. Вы нам подходите, товарищ политрук.

— Вот и хорошо, — с облегчением говорю, — значит, будем вместе бить фашистов.

Отныне я понял: уважение, слава, завоеванная в боях нашим батальоном пограничников, — тех, кто погиб, и тех, кто остался жить, обязывают меня и моих товарищей и дальше, всегда, во всем оставаться пограничниками-шоринцами.

Увидел в строю знакомые лица. Широко улыбается киргиз Тактогон Оразалиев, бравый джигит, запомнившийся мне еще в бою у Русских Анташей. Рядом с ним его неразлучный друг белокурый Николай Оборотов, который никак не мог привыкнуть к строгим армейским порядкам. Бывало, стоит в карауле и видит, что подходит смена. Вместо уставной команды он кричит:

— Пожалуйста, стойте. Кто идет?.. Пожалуйста, разводящий ко мне, остальные на месте!

Вместо «Так точно!» или «Слушаюсь!» он на приказание отвечал «Хорошо, сделаю». Вместо «Здравия желаю!» говорил «Добрый день». Страшно не любил, когда сержант обращался к нему: «Товарищ Оборотов, я вам приказываю!» Николай все пытался убедить нас, что приказывая, надо бы добавлять «пожалуйста». Командир расчета Оразалиев злился, отчитывал его. Никакого прока!

А в бою Оборотов был храбр и неистов. Правда, горячился не в меру. Стрелял торопливо, зло дергал спусковой крючок, посылая пули «за молоком». Я тоже старался разъяснить ему, что торопливость и опрометчивость ни к чему хорошему не приводят. Даже если гвозди забиваешь, и то имей выдержку. Спокойно можно с трех ударов вбить, а сгоряча и гвоздь согнешь, и себе по пальцу ударишь.

Но ничего, станет хорошим солдатом и Николай Оборотов. Надо только помочь ему…

Ставлю бойцам задачу. Сейчас получаем материальную часть и боеприпасы, перевозим все на место и сразу же приступаем к оборудованию огневых позиций.

На меня навалилась пропасть дел. «Воюю» на складах, чтобы быстрее раздобыть минометы, продовольствие, обмундирование, на ходу комплектую расчеты. К счастью, прибыли помощники — командиры огневых взводов младшие лейтенанты Валентин Башкиров, Дмитрий Никулин и сержант Иван Пешков. Сержант Степан Савельев возглавил взвод управления.

Прибыв на место, рыл вместе со всеми окопы для минометов, ровики для мин, таскал бревна. А вечером при коптилке После тяжелых работ изучал материальную часть, разные набавления. Для меня все ново. Стодвадцатимиллиметровые минометы, которые мы получили, я раньше видел только издали. Подчиненные мои тоже никогда не были минометчиками. Овладевали новым для нас делом основательно. Назначенные мной командиры расчетов Тактогон Оразалиев, Иван Гущин и Павел Богданов приступили к занятиям с бойцами.

И вот настал час, когда почти вся батарея собралась у наготовленного к бою миномета. Выбрали цель — замаскированный вражеский блиндаж метрах в пятистах от нас. Рассчитали данные, выгнали «пузырек» уровня на середину, установили прицел и целик, осторожно опустили в ствол мину. Все спрятались в укрытие. Я тоже опустился в ровик, взялся за шнур, дернул. Ударный механизм сработал, с легким хлопком мина вылетела и зашуршала в воздухе. Затаив дыхание, ждем. Наконец видим черный фонтан под холмиком, донесся звук разрыва.

— Ура! — закричали бойцы.

Так мы стали минометчиками. Больше в тот день не стреляли: строго приказано беречь мины.

Вечером с командирами взводов намечаем очередные задачи. На сон грядущий снова повторяем правила стрельбы, тренируемся в подготовке данных.

Начались боевые будни. Днем вместе с пехотой отражали вражеские атаки, а в редкие часы затишья учились. У нас сразу утвердился принцип: сначала расскажи, а затем, засучив рукава, покажи и не отходи, пока не научишь.

Надо было думать и о моральном состоянии бойцов. Люди многое испытали: тяжелые оборонительные бои, отступление под натиском превосходящих сил неприятеля, пережили и мрачные дни окружения. Позаботиться надо было и о питании, и об обмундировании. Одному не управиться. Я выделил агитаторов из лучших бойцов, инструктировал их, но и сам не упускал случая побеседовать с подчиненными.

Пока я воевал курсантом, мало что знал о положении дел на Ленинградском фронте. Да и вообще на всех фронтах. В сводках информбюро обычно указывалось направление, где ведет бои с противником Красная Армия. А теперь узнаю, что оказывается, еще 8 сентября на восточном участке фронта врагу удалось захватить Шлиссельбург и блокировать Ленинград с суши. Вместе с Ленинградом в блокаде оказался и Ораниенбаумский район. 9 сентября гитлеровцы овладели Красным Селом, а вскоре и Урицком. 15 сентября фашисты перерезали Приморское шоссе и вышли к Финскому заливу.

В результате этого войска нашей 8 Армии были отрезаны от основных сил Ленинградского фронта. Развивая наступление вдоль берега Финского залива, противник овладел Стрельной и Новым Петергофом. Но дальше он не прошел. Так образовался Ораниенбаумский плацдарм. Он занимал полосу земли, протянувшуюся от Петергофа на востоке и до реки Воронки на западе.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий