Огненная атака

Стрелковые батальоны

Начальник штаба махнул мне рукой, указав место рядом с собой.

— Готовы к открытию огня?

Я только кивнул в ответ. Перед капитаном лежала карта, на которой отсечная позиция не была нанесена.

— Атакуем позиции противника в шесть тридцать, — сказал начальник штаба.

Все было в точности так, как я мечтал, думая о фронте. Испытанные в боях военачальники ведут сражение с опытным и сильным врагом и выигрывают. А с ними нахожусь и я, необходимый очень человек. «Поднимутся батальоны полка и, проскочив узкую нейтральную полосу, ворвутся в первую траншею. Гитлеровцы начнут заполнять отсечную позицию. В этот момент и нужен наш залп», — сидел и рассчитывал я.

Сквозь грохот артподготовки послышался характерный гул гвардейских минометов (видимо, другого дивизиона), и тут же полковник взмахнул рукой и крикнул в телефонную трубку: «Вперед!».

Стрелковые батальоны начали атаку.

Текли секунды. Начала переносить огонь артиллерия. Зазвучал зуммер. Полковник послушал.

Стрелковые батальоны

— Огонь по отсечной! — резко выкрикнул он, повернувшись ко мне.

Я выметнулся из блиндажа в траншею. Проскочил короткие метры до своей землянки, но вскочить в нее не успел. Внезапный разрыв швырнул меня на дно траншеи. Мгновения забытья, и сразу в ушах зашумело. Уже совсем бессознательно я нырнул в проход землянки.

— Огонь по отсечной!..

Черепанов и связист повторили, а я, еще не опомнившись от контузии, прильнул к стереотрубе. Стоявшее все время густое облако пыли и дыма, немного рассеялось. Вот она, отсечная позиция, и солдаты, выбирающиеся для контратаки. Первый разрыв, второй вздыбили громадную серо-желтую тучу.

— Передадите на огневые, что очень хорошо, — крикнул я, выбегая, — скосили врага.

Бой развертывался удачно. Это сразу было видно по лицам командира и начальника штаба. Выслушав кого- то по телефону, полковник встал и подошел ко мне.

Он начал говорить что-то, потирая ладони, но я ничего не мог расслышать. Я понимал, что командир полка благо-дарит нас за удачный залп, но слова не доходили. Гул, стоявший в голове, рассеивался очень медленно. Все находившиеся в блиндаже оживленно разговаривали, а я еле-еле различал их голоса.

Вдруг я спохватился, что у меня исчезла плащ-палатка. С самого вечера она была у меня на плечах и вдруг пропала. «Неужели сорвало и разнесло в клочья?! Где же разорвалась мина? Наверное, у самого края траншеи, наверху, если осколками и взрывной волной могло сорвать плащ-палатку со спины!» Меня даже передернуло. И раньше не раз бывало, что пули и осколки про-летали совсем рядом, чуть ли не задевали, а вот чтобы снаряд или мина — еще не бывало.

А на поле боя бушевал огненный шквал. Вся громадная равнина была покрыта разрывами. Ждали, когда хоть немного стихнет огонь, многочисленные раненые, находившиеся в траншеях. Бесстрашные телефонисты и связные тоже передвигались, только короткими рывками. Неожиданно раздался глуховатый голос Чепка:

— Действительно, нелегко вас отыскать.

Усмехнувшись при виде наших удивленных лиц, политрук присел у стенки блиндажа, переводя дыхание.

— Как же вы все-таки пробрались? — невольно вы-рвалось у меня.

— Надо было — вот и пробрался. Сами просили проведывать вас во время боев, — совсем просто ответил Чепок.

Он пробыл у нас весь день. Освоившись, немного понаблюдал в стереотрубу, объяснил важность боев на нашем участке и, наконец, принялся вместе с ребятами писать «боевой листок».

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий