Поднимаясь в атаку

Поднимаясь в атаку

К вечеру части 27-й стрелковой дивизии, которую мы сопровождали, подошли вплотную к высотам, вклинились в оборону противника. Дальше продвинуться не смогли.

17 апреля после мощной артиллерийской подготовки вновь начался штурм. Плечом к плечу сражались пехотинцы, артиллеристы, танкисты, саперы.

Нашим танкистам сильно досаждали «фаустники », вооруженные ручными противотанковыми гранатометами — фауст-патронами.

В фаустники отбирали специально подготовленных солдат. Перед тем как получить задание, все они принимали присягу на верность фюреру и давали подписку о том, что они не отступят ни на шаг, будут сражаться до последнего патрона.

Чтобы помочь танкистам, стрелки и артиллеристы зорко наблюдали за полем боя и как можно быстрее обезвреживали фаустников. Многие наши батарейцы подбирали в немецких окопах брошенные фаустпатроны и использовали их против врага.

Под сильным вражеским огнем поддерживаемый нами батальон сблизился с противником и рванулся на высоту. Артиллерийские командиры во главе с А.А. Шевченко, находились в передовых цепях. Вот совсем близко ударил пулемет. Пришлось залечь. Лежавший рядом со мной Воцлав Гильбурд попросил разрешения уничтожить вражескую огневую точку.

— Только осторожнее, — кивнул я.

Слившись с землей, сержант пополз вверх по склону. Вижу, замер на минуту, потом, лежа, бросил гранту. Пулемет продолжал строчить. Гильбурд приподнялся и бросил вторую гранату. Пулемет замолчал. Товарищи кинулись вперед. К Гильбурду подбежали санитары. Сержанты ранило в голову и руку.

Поднимаясь в атаку

— Пустяки, царапины! — стал он убеждать меня. — Вот перевяжут, и я снова догоню вас.

И догнал. В медсанбат идти отказался.

— За мной! Вперед! — неслась по цепи команда командира батальона.

Знакомое чувство, не раз испытанное в атаке, охватило каждого из нас — безудержная ярость. И еще — полное само-отречение, когда все мысли, сердце, мускулы, воля подчинены одному — вперед, только вперед!

В 1941 годы мы, поднимаясь в атаку, еще у своих траншей начинали кричать «ура ». Противник организовывал тогда сильный заградительный огонь, и атака не всегда достигала цели. Теперь же мы накапливались у своего переднего края и молча ползли вперед. В карманах — гранаты, за ремнем — гранаты.

Прежде мы брали одну-две. Теперь — десять, двенадцать. Наши солдаты использовали захваченные фаустпатроны: они научились ими стрелять еще до наступления на Берлин и теперь делали чудеса, поджигая танки этими «кувшинами».

В траншеях и «лисьих норах», в гнездах фаустников и бетонированных колодцах гитлеровцы держались, несмотря на наш мощный огонь, больше суток. Местами бросались в контратаки, отразив их, наши пехотинцы ворвались в Зеелов. Солдаты батальона, первую роту которого поддерживала моя батарея, взяли в плен 48 фолькштурмовцев. Понуро брели они, оборванные и грязные, и между ними — эсэсовцы. Мокрые и перепуганные, они совсем не походили на самоуверенных вояк первых месяцев войны.

Те, что мы захватили, принадлежали 25-й моторизированной дивизии, только что прибывшей из Берлина. Еще прошлой ночью они находились в фашистской столице, а рано утром были подняты по тревоге и брошены на восток, чтобы пополнить части, разбитые нашими войсками. Берлинцы, попавшие в плен под Берлином — что могло быть для нас приятнее.

Близился полдень. Солнце почти в зените, но оно какое-то тускло-красное, потому что над землей стоит сплошная пыль и пороховой дым. День был жарким, но не от солнца, а от постоянного движения и большого напряжения. Идем без шинелей, гимнастерки посеребрились солью.

После полудня нас обогнали танки. Они рванулись по нескольким направлениям. Дорогами, полем, через рвы и воронки мчались наши тридцатичетверки. Заговорила фашистская противотанковая артиллерия, били из засад фаустпатронники… Но над полем боя появились наши штурмовики. Ответили и мы, артиллеристы, метким огнем — танки прошли дальше, на Берлин.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий