Приезд генералов

приезд генералов

Как-то утром, в первых числах сентября, я собрался на один из наблюдательных пунктов. Вдруг ко мне подошел офицер связи Горбин и доложил:

— Сегодня на командный пункт дивизии приедет командарм Крюченкин и член Военного Совета бригадный комиссар Лучко.

Пришлось остаться.

Действительно, вскоре показались две легковые машины, быстро, «с большой пылью» ехавшие по ровной полевой дороге от Качалинской к хутору Паньшино. Едва мы с комиссаром успели представиться начальству, как вражеская артиллерия обрушила мощный огонь на район нашего командного пункта. Пришлось провести гостей по крытому ходу сообщения в блиндажи штаба дивизии, оборудованные в подвалах под зданием клуба МТФ.

После того как командарм и член Военсовета познакомились с офицерами штаба, я пригласил их в свой блиндаж, куда опять повел их по подземелью.

— Хорошо оборудован ваш командный пункт, — заметил генерал Крюченкин.

— Да, надежно, — ответил я. — Вот уже более двух недель спасает нас «метро» от бомб и снарядов, хотя обстрелу и бомбежке командный пункт подвергается ежедневно. Вы видели обрушившуюся часть клуба МТФ — это в него влетела авиабомба. Но никто не пострадал.

И все же командарм упрекнул меня в том, что командный пункт дивизии расположен слишком близко к переднему краю:          ‘

приезд генералов

— Даже с того берега достает.               ,

— Это правильно,— ответил я, — два-три километра от переднего края оборонительной полосы — ненормальное расположение КП дивизии. Но все привыкли к этому, и оборона устойчивей. К тому же в глубине обороны мы имеем два запасных командных пункта, оборудованных и всегда готовых к действию.

— Вот это хорошо!

— А какие медицинские силы и средства имеются на КП? — спросил Лучко. — Кто окажет первую помощь в случае необходимости?

Комиссар объяснил, что в первые дни боев было большое количество раненых, поэтому здесь был развернут приемо-сортировочный взвод медсанбата. Он тут и остался. Командир взвода военврач 3-го ранга М. М. Романова уже имеет немалый опыт: в 1940 году во время войны с финнами сама была ранена и контужена. Здесь в боевых условиях она работает сутками, проявляя исключительное внимание к раненым и больным воинам.

Мы вновь затронули вопрос о том, что противник открыто и безнаказанно направляет силы к переправам, а затем, наверное, к Волге, но наша дивизия не может помешать врагу. Кроме того, нас донимает фашистская авиация. Совершая частые налеты и подвергая бомбежке отдельные участки обороны, огневые позиции артиллерии, склады боеприпасов, командные пункты, она наносит нам большой вред. Даже ночные налеты стали совершать. А мы только смотрим. Неужели нам нечем помочь?

— Я просил об этом командование фронтом и получил утешительное обещание. Пока что — только обещание. А в моем распоряжении тоже нет ни дальнобойной артиллерии, ни истребителей, — ответил генерал Крюченкин.

— Надо всемерно использовать пехотный огонь, — добавил Лучко.

— Этому-то люди обучены. При бомбежках все лежат животами вверх и лупят из всех видов ручного оружия. Но это же не самооборона, а самоутешение. Необходимы мощные зенитные средства и истребительная авиация.

— Из зенитных средств что-нибудь пришлю, а большего у меня нет, — отрубил командарм. — Буду запрашивать фронт.

Наша беседа длилась до обеда. Командарм приказал передать личному составу дивизии благодарность за успешно проведенные бои, достойных представить к наградам. Уже перед самым отъездом он ошеломил нас новостью:

— 39-ю гвардейскую стрелковую дивизию приказано немедленно перебросить в Сталинград. В связи с этим для вашей дивизии расширяются границы обороны. Вы должны принять от нее полосу по восточному берегу Дона от Качалинской до устья Паныпинки.

— Жаль, что лишаемся такого надежного соседа, мы хорошо с ним взаимодействовали. А что касается полосы обороны, то придется взять часть сил 788-го стрелкового полка, оголить второй эшелон, — ответил я.

— Рискованно, но правильно. Установите связь с 37-й гвардейской дивизией генерала Желудева, он в Кузнецах, — приказал генерал Крюченкин. Пожелав нам дальнейших успехов, командарм и член Военного Совета армии сели в машины и уехали в Качалинскую.

А из обещанного усиления мы так ничего и не получили. Только гораздо позже, осенью, наша авиация стала совершать ночные налеты и бомбить фашистские переправы, чем вызвали у наших воинов восторг и восхищение.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий