Роль Лебенсборна в похищении детей

Роль Лебенсборна в похищении детей

Организованный вывоз детей Лебенсборном начался в Румынии во второй половине 1941 года. Дети были родом из Баната и были привезены в Германию в ФОМИ. После подробного «расового обследования» из 25 детей эта организация взяла под свою опеку лишь нескольких, остальных же отправили на принудительные работы поместили в приемные семьи или же подвергали стерилизации.

Оккупация Норвегии в 1940 году расширила сферу деятельности Лебенсборна на территории, заселенной людьми с «превосходными нордическими качествами». Там начал действовать ряд учреждений общественной опеки над матерью и ребенком.

Точно так же было в оккупированной Франции, Бельгии, Голландии и Люксембурге. Руководитель Лебенсборна Макс Сольманн ездил по этим вопросам в Париж, а Инге Фирметц — сотрудник этой организации — в Бельгию и Голландию. Лебенсборн следил за тем, чтобы «не была потеряна ни одна капля хорошаей крови».

Такую же точно политику Лебенсборн вел по отношению к югославским детям в Верхней Каринтии и Нижней Штирии, к чешским в Лидице и Лежакак, к белорусским в Бобруйске. Однако Польша в связи со своим положением являлась главным источником пополнения воспитательных учреждений Лебенсборна. Поэтому создавалась «юридическая основа» для этого определялись методы действий и сотрудничества с другими организациями.

Макс Сольманн был вынужден признать на нюрнбергском процессе, что содержание указанного выше приказа Яа 67/1 верно передает действительную деятельность Лебенсборна. Он подтвердил также, что часть детей из Польши говорила исключительно по-польски и не знала немецкого языка, а их фамилии изменяли.

Другие стороны практической деятельности Лебенсборна охарактеризовали на нюрнбергском процессе также и другие его сотрудники. Вызывает сомнение, однако, открыли ли они всю правду.

Марии-Марте Хейнце-Висоведе исполнилось 22 года, когда осенью 1942 года ее приняли в Лебенсборн. В период своей работы она столкнулась с вывезенными польскими, чешскими и румынскими детьми. Из документов, касающихся польских детей, можно было без труда сделать вывод, что в них не было ни капли немецкой крови. Они входили в две группы: первая — сироты якобы немецкого происхождения, вторая — польские дети, которых Управление по вопросам расы и поселений в Лодзи признало годными для германизации. Большинство детей из Польши относилось ко второй группе.

Дети других национальностей находились перед передачей их в немецкие семьи в детдомах в Калише, Полчине-Здрое, Обервейсе в Австрии, а также в так называемых «Хаймшулен». Польские дети, как показала Мария Хейнце-Виссведе, особенно сопротивлялись германизации.

Роль Лебенсборна в похищении детей

Доктор медицины Роберт Дюкер в возрасте 32 лет был принят на работу в Лебенсборн. Работал там 7 лет на должности главного врача родовспомогательных учреждений, то есть до конца войны. Член СС уже с 1933 года, в последний период в чине гаупштурмфюрера СС. С 1938 года до ноября 1943 года работал в приюте «Поммерн» в Полчине-Здрое, где встречался с польскими детьми, привезенными туда из детдома в Пущикове. Они были в возрасте от 3 до 9 лет. У этих детей были польские фамилии, они говорили только по-польски, «хотя имели совершенно светлые волосы и на вид могли сойти за немецких детей».

Через год их вывезли в приют «Зонненвизе» около Лейпцига. Макс Сольманн посетил приют дважды. С визитами приезжали также доктор Эбнер и проф. д-р Беккер из Марбургского университета. С декабря 1943 года по март 1945 года Роберт Дюкер был главным врачом в приюте «Таунус» в Висбадене. В 1944 году туда привезли нескольких французских детей после ликвидации парижского приюта Лебенсборна. Им было около года и у всех были французские фамилии. Прибыли одни, без матерей. После эвакуации приюта в Висбадене их перевели в приют в Ансбахе, а потом — в Штейнхёринги.

Д-р Норберт Шваб, австрийский гражданин, связался с Лебенсборном в 1940 году. В НСДАП был неофициально уже с 1933 года, а официальным членом стал только после аннексии Австрии. В военных частях СС имел чин гаупштурмфюрера, а в «общих СС» — унтерштурмфюрера. С декабря 1940 года по июнь 1944 года был главным врачом родовспомогательного учреждения Лебенсборна «Венервальд» в Пернице, затем заменил доктора Роберта Дюкера в Полчине-Здрое. Там пребывали в то время дети из области Варты.

Осенью того же года прибыли следующие транспорты. В Полчине эти дети уже носили немецкие фамилии, однако в списках фигурировали часто рядом с немецкими фамилиями предыдущие — польские. Часть детей была передана в приемные семьи. Формальности, связанные с этим, улаживал представитель отдела опеки из главного правления в Мюнхене. Этот отдел часто справлялся о детях из области Варты, и поскольку «интересовался этим, многие из них были переданы в немецкие семьи». В феврале 1945 года — д-р Норберт Шваб эвакуировал оставшихся детей в приют «Таунус» в Висбадене, где находилось уже около 20 детей из Франции и Бельгии после ликвидации домов в Париже и Лейдене. После эвакуации приюта «Таунус» детей привезли в приют в Ансбахе, а потом в Штейнхёринге.

Якуб Пфаффенбергер начал работать в Лебенсборне, когда ему исполнилось всего лишь 22 года. В середине 1942 года после переподготовки в главном правлении Лебенсборна стал администратором родовспомогательных детских учреждений, так как заслуживал этого, имея в военных частях СС чин обершарфюрера. В качестве администратора работал поочередно в приютах в Полчине-Здрое, Целль ам Хаммерсбах, Корен-Залис около Лейпцига и в Обервейсе в Австрии. Он знал, что дети в Полчине не были немецкого происхождения, так как они разговаривали между собой исключительно по-польски. Их возраст колебался от 3 до 7 лет.

В приюте «Алытенланд» в Обервейсе все дети, за исключением двух чешских, были польской национальности. Было их около 200, и прибыли они из детдома в Калише. Из картотек можно было установить, что они прошли «расовое» обследование. В Обервейсе дети могли уже говорить по-немецки, однако между собой пользовались польским языком. После эвакуации приюта в марте 1945 года около 60 детей перевели в лагерь Мерие-Эйх в Верхней Австрии. Их дальнейшая судьба неизвестна. Пфаффенбсргеру удалось запомнить ряд фамилий польских детей, но только в немецкой версии. Это были: Кристина Глазер, Эуген Франц, Вилли Винтер, Иоган Мусиаль, Лео Мусиаль, Зигмунт Рашке, Урсула Бельциг, Стефан Биттнер, Вальтер Борхерт, Марта Буднер, Лео Хартман, Фриц Маркерт, Иоганна Маркерт, Генрих Эльмани, Рихард Рюккерт, Кристина Сафран, Мартин Вальтер, Марианна Волькманни.

Из названных здесь детей нашелся Лео Хартман, который в действительности назывался Леон Твардецкий; он родился 24 января 1932 года Е Соколове около Рогозьна. Разыскивала его мать Зофья Твардецкая. Он был близким родственником Алойзы Твардецкого, которому Лебенсборн заменил фамилию на Альфред Хартман, но который нашелся и вернулся на родину только через много лет, не зная о своем польском происхождении.

Подделка метрик являлась формальной процедурой Лебеисборна. К сожалению, из этих документов почти ничего не сохранилось. В метрике Романа Рошатомского, выданной бюро записи актов гражданского состояния Лебеисборна, нет никаких данных о родителях. В ней изменен год рождения, а как место рождения указан Бручков, где находился один из домов по германизации.

О том, что маленький Роман родился в Лодзи, Лебенсборн знал точно. Об этом свидетельствует письмо доктора Гюнтера Теша доктору Грегору Эбнеру от 16 июля 1943 года, в котором речь шла о том, что приемные родители считают некоторых детей значительно моложе, чем это следовало из метрики, а также о бывших и настоящих именах и фамилиях детей. Речь шла о Казимеже Кедролинском — он же Клаус Петер Буркхардт, Романе Рошатом ском — он же Герман Людекинг, о Хелене Фице — она же Хелена Фишер и Зигмунте Серадзинском, которого назвали Зигмунтом Меркельбахом. Трое мальчиков родились в Лодзи, девочка — в Познани.

Из найденной в мюнхенском филиале страховой организации пере-писки следует, что Лебенсборн страховал вывезенных детей на случай болезни. По требованию юридического отдела Лебеисборна, эта организация прислала к концу 1944 года сводку о детях, застрахованных и снятых со страховки, которая называлась: «список детей с Востока, застрахованных групповой страховкой». В сводке числится 119 фамилий застрахованных детей и 47 снятых со страховки. Все они фигурируют под измененными фамилиями. В результате применения различных методов поиска удалось установить после войны настоящие фамилии этих детей и доказать, что они были разбросаны по всей Германии и Австрии, а некоторые из них были найдены даже в Испании.

Мраком неизвестности покрыта деятельность Лебенсборна, касавшаяся детей, которые родились в рейхе у родителей, вывезенных на принудительные работы. Установить судьбу этих детей почти невозможно, хотя их были десятки тысяч. Некоторые чиновники показали, что под опекой Лебенсборна находилось около 92 000 детей, в том числе 12 тысяч родившихся в ведомственных приютах.

Следующей загадкой в деятельности Лебенсборна являлось функционирование «копуляционных домов», где женщины должны были рожать «расовых детей».

Нигде не найден полный список всех филиалов и пунктов Лебенсборна. Не установил этого также нюрнбергский трибунал, хотя многочисленные свидетели назвали разные отделения, разбросанные по территории рейха и за его пределами.

Собранные из различных доступных источников данные подтверждают существование на территории Польши в период оккупации 7 таких домов. Это были:

  1. Дом Лебенсборна в Кракове, на улице Крупничей 44. Охватывал своей деятельностью генералгубернаторство.
  2. Дом Лебенсборна в Быдгощи. Действовал на так называемых землях, включенных в рейх в начальный период оккупации. Его пункты перешли позднее в ведение главного управления в Мюнхене.
  3. «Поммерн» в Бад Полцин, сейчас Полчин-Здруй. Объект, подаренный городом Полчин Гитлеру, который передал его потом Гиммлеру для Лебенсборна. Смешанный, родовспомогательный и опеки над детьми.
  4. «Марквальд» в неизвестной местности, предположительно в Рабке. Был в ведении краковского отделения. Вероятнее всего родовспомогательный и опеки над детьми.
  5. «Остланд-Хайм» в Отвоцке около Варшавы. Смешанный: родовспомогательный и опеки над детьми.
  6. «Вестервальд» около Познани. Нет точных данных. Некоторые материалы говорят о 6-8 объектах, расположенных в окрестностях.
  7. «Лебенсборн-Зидлунг-Хаймштетте» в Смошевс около Кротошина. Из запланированных 500 домиков для беременных женщин было выстроено.
Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий