Школа ненависти – лагерь смерти

вов

С потерей опорных пунктов и командных высот против-нику не за что было зацепиться и 29 ноября был взят хутор Вертячий. Войска 65-й и 24-й армии ворвались в него, когда на некоторых перекрестках дорог еще стояли немецкие регулировщики. В спешке их забыли снять с постов.

Наша дивизия выполнила боевую задачу и в тот же день была выведена в армейский резерв на пополнение и заслуженный отдых. Поредевшие полки свертывались в колонны и шли обратно в Паньшино, чеканным шагом отдавая честь свежим могилам своих товарищей по оружию.

Четверть века прошла с тех пор, как умолкли пушки под Вертячим. Многое за эти годы ушло из памяти. Но справедливость требует заполнить ее пробелы, и я перебираю свидетельства мужества и отваги наших бойцов и командиров — пожелтевшие от времени наградные листы.

Вот командир взвода 788-го стрелкового полка младший лейтенант Сарадян — совсем юный комсомолец, но уже бывалый воин, дважды раненный еще в 1941 году. Я вижу, как на подступах к высоте 56,8 он во главе бойцов ворвался в траншею врага и начал орудовать взятой у убитого товарища винтовкой. В яростном штыковом бою он уничтожил не-сколько гитлеровцев, но и сам получил два штыковых ранения. Однако он не ушел в тыл и запретил докладывать о своем ранении, зная, что заменить его некем.

А где-то рядом штыком и прикладом действовал в за-хваченной траншее красноармеец 780-го стрелкового полка П. Исмулин. Одиннадцать гитлеровцев было на его счету, когда он обнаружил неподалеку стреляющий миномет. Исмулин выбрался из траншеи, подполз к огневой позиции миномета и забросал его ручными гранатами. Весь расчет вражеского миномёта был уничтожен.           ,

А сколько было случаев замены выбывших из строя командиров!

Вот идет в танковом десанте рота автоматчиков 788-го стрелкового полка. Уже проскочили первую траншею. И тут, обливаясь кровью, упал с брони командир роты. Тогда сержант С. Е. Жуков взял на себя командование подразделением. Оказавшись в окружении, он руководил боем пока не пришла подмога.

Не менее яркий образец инициативы показал лейтенант И. Н. Криволапов — заместитель командира батареи по политчасти 20-го отдельного истребительного противотанкового дивизиона. Батарея наступала в боевых порядках пехоты. Заметив, что командира батареи ранило, Криволапов смело взял на себя командование батареей. А когда состав орудийных расчетов поредел, он собрал телефонистов, ездовых, стрелков, поставил их номерами к орудиям, а сам встал за наводчика. Батарея бесстрашно продолжала бой.

школа смерти

В этом бою Криволапов был тяжело ранен. И тогда на помощь батарее пришел сам командир дивизиона — коммунист, старший лейтенант Амир Зенчурин.

Не засиживались в блиндажах и штабные офицеры. Начальник штаба 780-го стрелкового полка майор С. В. Юдин отличился еще в большой излучине Дона. И теперь, на «линии Паньшино», когда выбыли из строя командир полка И. Ф. Хохлов и его заместитель Манапов, Юдин взял на себя командование полком. Был момент, когда погибли И. Плотников и М. Королева, когда почти полностью пал смертью храбрых первый батальон, а на командный пункт полка ошалело лез штрафной батальон гитлеровцев. Юдин смело возглавил контратаку своего последнего резерва и враг был отброшен.

«Награжден орденом Красного Знамени», — читаем мы в наградном листе командира стрелковой роты 788-го полка старшего лейтенанта В. Д. Ахметова, 23-летнего парня из Башкирии, комсомольца. И я вспоминаю, как в наступлении на Верхне-Гниловский он первым поднялся в атаку и увлек роту за собой. Под натиском советских воинов гитлеровцы бежали. Сам Ахметов в этом бою лично уничтожил 12 фашистов.

У каждого есть свое место в бою. В этом высший порядок воинской службы. Но если было нужно, брали в руки оружие даже воины самых гуманных специальностей. Санитар 788-го стрелкового, полка Б. Г. Левин за пять суток под огнем противника оказал помощь 55 раненым воинам, 17 раненых вынес с поля боя с их оружием. Но вот он увидел, что вражеский пулемет разит его товарищей. И санитар взял гранаты. Расчет пулемета был уничтожен.

Тракторист красноармеец М. А. Воропаев, находясь в укрытии возле машины, перестал слышать «голос» своего орудия. Он выбежал й увидел, что весь расчет выбыл из строя. Тогда он сам встал к орудию, и оно вновь заговорило. Воропаев был ранен, но не оставил поле боя, пока командир батареи не приказал идти на санитарный пункт. Наградой ему был орден Боевого Красного Знамени.

Дружба рождала дружбу. Красноармеец-сапер П. К. Блинов на танке проник глубь обороны противника. Под огнем врага он делал проходы в обнаруженном минном поле для своих друзей. Но пуля нашла солдата, и тогда танкисты, машина которых тоже была «ранена», положили сапера на броню и бережно доставили на медпункт. «Живи, Друг!»

Эти примеры личной отваги являются лишь отражением массового героизма, характерного для многих тысяч красноармейцев, младших командиров и офицеров, воспитанных нашей партией, Ленинским комсомолом в духе советского патриотизма, любви к Родине, к партии, к народу. Это они решили участь грандиозной битвы — сначала взломали вражескую оборону, а потом закупорили в громадном котле отборную армию Паулюса.

Одной из сил, двигавших воинов в бой, была священная ненависть к врагу. Но это ведь не врожденное чувство. Оно вызывается враждебными по отношению к тебе действиями. Гитлеровцы пришли в наш дом с разбоем, стали убивать, жечь, грабить нажитое нами. И в ответ встретили лютую ненависть народа-воина.

Чем должен был ответить врагу заместитель командира батальона 788-го полка капитан Волобуев, когда узнал, что его единственный сын убит гранатой, потехи ради брошенной пьяным фашистом в класс, где учились наши дети? Окаменел от горя этот добрый по природе человек. Его тело стало нечувствительным к боли. Шесть раз он был ранен, но продолжал воевать.

Великой школой ненависти для наших бойцов был гитлеровский лагерь смерти, который они увидели в балке под Вертячим. После кратковременного отдыха дивизия была выдвинута на высоты восточнее Вертячего, и политотдел организовал посещение этого лагеря представителями всех частей.

Уже на пути к лагерю наши воины видели изуродованные трупы замученных людей. Сам лагерь оставлял тяжелое впечатление: котлован, обнесенный колючей проволокой, сторожевые вышки, не закопанные рвы, набитые трупами, полуживые, истощенные люди с лихорадочно блестевшими глазами. Отсюда бойцы уходили в окопы и уносили в сердцах такую ненависть, что ее хватило оставшимся в живых до самого конца войны.

Здесь, в лагере смерти, нашелся и наш знаменитый разведчик Семен Школенко. Тогда, на высоте Плотникова, Школенко был ранен и фашисты втащили его в окоп. Не добившись показаний, они отправили его в Вертячий, в лагерь смерти. А там оказались пленные красноармейцы из нашей дивизии, которые знали Школенко. Они сумели спрятать Семена Фроловича у местной жительницы, которая его и выходила.

Первое, что попросил Школенко, это машину, чтобы съездить к окопу, где он был ранен. Там он закопал документы и орден Красного Знамени. Только найдя документы и орден, Семен согласился поехать в медсанбат на лечение. Оттуда он вскоре вернулся в свой полк, к разведчикам.

Между тем приближался новый, 1943 год. Войска Юго-Западного фронта, создав внешнее кольцо окружения, продолжали отбрасывать врага все дальше и дальше от Дона на запад, а войска Донского фронта методически сжимали внутреннее кольцо, продвигаясь от Дона к Волге.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий