Шпионская информация о советских патриотах

Шептицкий

Оккупанты подбирали в свою агентурную сеть главным образом таких церковных сановников, которые не только располагали широкими возможностями детально информировать гитлеровцев о положении в высших церковных и националистических кругах, но и могли эффективно влиять на них в выгодном для оккупантов направлении. Одним из таких агентов был коллега И. Слипого епископ Никита Будка.

Преосвященный Никита, получив образование в духовной семинарии и завершив его в Ватикане, был посвящен в сан священника в 1912 году, а затем стал епископом греко-католической церкви в Канаде.

На первых порах молодой епископ с украинской фамилией, но с английским паспортом в кармане старательно взялся за пропаганду «англо-украинского сотрудничества». По его словам, только такое «сотрудничество могло привести к созданию единого антибольшевистского фронта и освобождению Украины от коммунистов». Он всячески распространял среди украинских эмигрантов проанглийские идеи, подчеркивая «особенную историческую миссию Англии в отношении будущей Украины».

Но времена меняются, и вот Никита Будка служит уже новым хозяевам. Перебравшись в Галицию, где Шептицкий назначил его генеральным викарием Львова, он становится секретным сотрудником СД и под руководством Кнорра в течение двух лет деятельно помогает фашистам.

«Епископ греко-католической церкви Н. Будка, проживавший во Львове, в доме митрополичьей консистории на площади Юра, N 5, был завербован лично мною в моем служебном кабинете в первой половине 1942 года. Его задачей было изучение священников и приспособление политики церкви к нашим, немецким интересам. Будке было поручено использовать церковь для пропаганды той мысли, что бог помогает немцам, а война непременно окончится нашей, немецкой победой… Поручения службы безопасности епископ Будка выполнял аккуратно» — так характеризовал епископа и круг его обязанностей капитан службы СД Кнорр.

А вот другой гитлеровский помазанник, ректор Станиславской духовной семинарии Авксентий Бойчук. Ревностный почитатель Иосифа Слипого, Авксентий, с точки зрения завистливых униатских душепастырей, сделал блестящую карьеру. Тихий, с вкрадчивыми манерами, угодливо почтительный с вышестоящими и надменный с низшими, Бойчук при поддержке Слипого стал ректором духовной семинарии, а вскоре советником и референтом епископской консистории.

Но без одной, весьма существенной детали послужной список ректора был бы не полон. Речь идет о его агентурной службе в гитлеровской СД, где Бойчук был известен с ноября 1941 года под кличкой Герр Клаус. Фамилия Бойчука появилась в картотеке агентов СД после длительной беседы с ним в кабинете Кнорра. Отвечая на вопрос Кнорра о положении в Прикарпатье, Бойчук сообщил об известных ему советских активистах, о решительном отказе крестьян некоторых сел сдавать контингенты для «немецкой армии- освободительницы»; назвал имена ряда священников, которые, по его мнению, «слишком нянчатся с бывшими колхозниками».

Полученные от нового агента сведения Кнорре направил в Станислав и поручил своему подчиненному, начальнику Станиславской СД унтерштурмфюреру Вилли Асману, продолжать конспиративную связь с Бойчуком. Эсэсовец наладил встречи с Бойчуком и через него — с епископом Хомышиным.

Шептицкий

Как выяснилось в ходе судебного разбирательства над группой униатских предателей, по доносам Бойчука фашисты арестовали десятки патриотов — украинцев, русских, поляков, евреев. В их числе были и священники. Так, например, по информации ректора семинарии фашисты расстреляли католического ксендза Витвицкого, который помогал советским людям скрываться от полиции. Недаром Кнорр, оценивая заслуги Герра Клауса, записал: «Авксентий Бойчук, как наш агент, работал хорошо».

Служба безопасности фашистов использовала и другого предателя в монашеском одеянии — игумена Станиславского монастыря ордена редемптористов Романа Бахталовского. Отрабатывая получаемые оккупационные марки, игумен-шпион во время исповеди приговоренных к смертной казни патриотов старался выудить сведения о партизанах и подпольщиках; у голодных, измученных крестьян, вся вина которых часто заключалась лишь в том, что они дали кусок хлеба или чашку молока беглецу из немецкого концлагеря или советскому военнопленному,— сведения о «неблагонадежных»: коммунистах, комсомольцах, колхозных активистах.

Шпионская информация о советских патриотах, о положении в епархиях, о священниках-униатах поступала фашистам от десятков агентов в сутанах и рясах. Здесь и доктор теологии Северин Сапрун, который благодаря Кнорру стал директором «института искусств», и Николай Галянт — управляющий делами митрополичьего ординариата, и Василий Гринник— церковный судья Перемышльской епархии, и Александр Малиновский — апостольский администратор на Лемковщине, и Всеволод Дурбак — капеллан оуновского шуцманшафтбатальона, и многие, многие другие.

И каждый из названных и неупомянутых здесь предателей в сутанах в страшное время фашистского лихолетья, эксплуатируя религиозные чувства верующих, выпытывал и следил за своими прихожанами, предавая в руки гестапо тех, кто отказывался служить захватчикам.

Секретный вояж

В последние годы униатские активисты за рубежом и их националистические подпевалы на все лады рекламируют поездки кардинала Слипого в Бразилию, США, Канаду, его «триумфальный вояж» в Западную Германию осенью 1969 года и даже… посещение «святых мест» в Палестине в 1933 году.
Но популяризаторы кардинала почему-то «забывают» еще одну известную поездку. Не обмолвился
о ней и сам кардинал, хоть речь идет о вояже, представлявшем в свое время большой интерес как для митрополита Шептицкого, так и для его преемника кира Иосифа.

В мае 1942 года под предлогом участия в похоронах ректора Пражского украинского университета И. Горбачевского Слипый выехал в Прагу. Накануне отъезда Шептицкий имел со своим помощником длительную беседу…

— Жаль старого химика, — тихо произнес граф Андрей.— Ведь только два года не дотянул до девяти десятков. Но не на похороны преданного нам академика посылаю вас в Прагу.— Митрополит помолчал, будто собираясь с силами. Затем негромко добавил: — Главная цель Вашей поездки — Берлин. Там с помощью кира Петра (речь идет о Вергуне) встретитесь с представителем высших правительственных инстанций, в ведении которых находятся церковные дела. Необходимо широко ознакомить их с положением дел у нас и на Великой Украине, с нашим искренним отношением к победоносной немецкой армии и лично к фюреру.

— Понимаю, ваша эксцеленция,— согласно кивнул головой коадъютор, придвинувшись к коляске, где на высоких подушках восседал митрополит.

— Мне кажется,— продолжал Шептицкий,— что в Берлине не реально оценивают силы и фанатизм коммунистов.

Отдельные гауляйтеры ведут себя так, словно Советы уже пали. Но, невзирая на молитвы и пожелания наши, большевики устояли. Дурной признак— расширение партизанского движения. Хлопы (крестьяне) на селе бунтуют, несмотря на призывы душе пастырей,— не сдают контингенты, укрывают большевистских агитаторов и беглецов-военнопленных. Мужичье до сих пор не забыло, что проклятая богом коммуна наделила их землей, отобранной у священников и состоятельных хозяев. Отбросить красных за пределы Украины — еще не значит уничтожить здесь большевизм. Вырвать эту заразу следует с корнем, вместе с теми, кто может быть носителем бацилл коммунизма. К этому направлены усилия фюрера, в этом состоит и наша цель…

Слипый внимательно слушал своего наставника, не сводя с него глаз.

— Необходимо, еще шире приобщить к против большевистскому фронту наших верующих, и прежде всего людей Бандеры и Мельника. Создать из них с помощью немцев вооруженную силу, которая в первую очередь расправилась бы с обольшевиченными рабочими и мужиками и, само собой разумеется, помогла бы немецкой армии на фронте. Нам не важно, как эта вооруженная сила будет называться: немецкой или украинской — только бы она с помощью фюрера была создана.

Передайте представителю немецких властей, что мы и в дальнейшем будем делать все, чтобы помочь рейху в наборе рабочей силы, сборе контингентов, в поддержании благожелательного отношения верующих к фюреру… Надеюсь, что вы сможете также увидеться с апостольским нунцием Орсениго, епископом Винкеном, гетманом Скоропадским. Встретитесь и с Андреем Мельником.

На следующий день, 25 мая 1942 года, Слипый выехал в Прагу. После похоронной процедуры он отправился в пражское предместье Смихов, где в любезно предоставленном оккупантами уютном коттедже разместился экс-президент «Карпатской Украины» Августин Волошин.

Слипого интересовало положение в Закарпатье, отношение населения к фашистской оккупации, формы «державной жизни», влияние униатской церкви на развитие событий в Ужгороде, Мукачеве, Хусте…

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий

  1. Микола

    Знакомый коммунячий почерк. Гебистам и атеистам читать такое приятно, ведь это оправдывает их беззаконные и подлые дела по отношению к верующим. А хотелось бы объективной непредвзятой информации.

    Ответить
  2. zloy

    Не секрет, что душепастыри всегда на кого нибудь работали. Все были чьими то агентами.

    Ответить