В погоне за поездом

В погоне за поездом

Из Германии на далекий северный участок фронта по железной дороге шел спешный военный груз. Без него не могла действовать бомбардировочная авиация дальнего действия, наносившая удары по нашим военным коммуникациям, охотившаяся за караванами судов.

Перед полком была поставлена задача — уничтожить груз, или хотя бы задержать его в пути на возможно большее время.

По железной дороге идут десятки эшелонов. В каком составе, в каких вагонах этот груз? Разведка давала точные данные о продвижении эшелона, и командир авиаполка периодически отмечал на карте его местонахождение.

Решено было уничтожить эшелон на станции Суоярви. Он туда прибывал вечером.

К налету готовились тщательно. Четыре экипажа вместе с командиром эскадрильи разрабатывали маршруты, методы бомбометания, расчеты полетов для каждого самолета, время их вылетов и прилетов. Как обычно, решено было ходить «цепочкой».

Владимир Никитов не участвовал в этой операции, ни быть совершенно в стороне от нее он не мог. Молодой и энергичный, он до войны работал пилотом в Архангельске. Как и все летчики, возил пассажиров, грузы и почву, патрулировал леса, охраняя их от пожаров.

В полку основной его профессией стало бомбометание. На самолете П-5 он бомбил днем и ночью вражеские объекты бомбами замедленного действия.

На земле он сидеть не мог. Дни вынужденного бездействия переносил тяжело.

В погоне за поездом

Никитов присутствовал при разработке операции у командира полка. Он высказал мнение, что первый самолет должен вывести из строя выходные стрелки и запереть состав на станции. В конце совещания он все же не выдержал и попросил командира:

— Разрешите мне лететь пятым?

— Нет, Никитов, возможно, что понадобится полет под утро. Вы у меня в резерве.

В восемнадцать часов Никитов вместе с техниками вышел на аэродром.

В темноте поля вспыхнули и вскоре погасли фонари старта. Первый самолет сделал круг над аэродромом, лег на курс и помигал бортовыми огнями. Через десять минут снова загорелся старт и поднялся второй самолет. Так, с десятиминутными интервалами ушли все четыре машины.

Бомбили с подсвечиванием осветительными ракетами. Возвращавшиеся пилоты угрюмо рапортовали:  — Задание не выполнено…

Один из них сказал: — Я в него прямым попаданием угодил, а бомба провалилась сквозь фермы и разорвалась в воде.

Машины возвращались потрепанные. Стягивая с себя комбинезон, так как на полуживой машине нельзя было повторить рейс, всегда спокойный и уверенный стрелок Иван Драчков злился:

— Мы же его забросали бомбами, а он стоит. Бомбы сквозь него, как вода сквозь решето. Проклятый мост! Дров наломали столько, что мастерским две недели работать надо. Три самолета из строя вышли.

Брезжил рассвет. На обочинах аэродрома вырисовывался лес. Командир полка вызвал Никитова.

— Теперь нужна твоя работа. — Он разгладил карту, лежавшую на столе, и посмотрел на пилота. — Сегодняшняя ночь обошлась нам дорого, а цели мы не достигли. Мост цел! Свали его днем, Никитов! Бей по левобережному быку, чтобы вся ферма осела в воду.

— Я готов к вылету, — ответил Никитов.

Утром он ушел в воздух. В задней открытой кабине П-5 стоял у пулемета флегматичный на земле и горячий в бою стрелок Тимофей Зинкевич, неизменный спутник Никитова в боевых полетах. По земле плыли тени кучевых облаков. С запада двигался черный, видимо, снеговой фронт облачности, и летчик с надеждой посматривал на него. Линию фронта он перелетел под интенсивным обстрелом. «А что будет там?» — подумал Никитов, выводя самолет из крутого планирования.

В тылу врага, внизу мелькали редкие деревеньки, занесенные снегом, едва видные, затихшие. Не долетая до цели, он достиг облаков. Они, густые и темные, медленно плыли на высоте восьмисот метров. Никитов боялся снегопада, но облака оказались «пустыми».

Мост был перекинут через маленькую речку в один пролет, он упирался только ка береговые цементированные опоры. Горбатая ферма мощно висела над рекой. Под мостом льда не было, его разворотили бомбы ночных бомбардировщиков.

Еще Никитов не вышел на боевой курс, как с земли заговорили орудия и пулеметы. На подступах к мосту повисла сплошная огненная завеса. Смерть ходила вокруг самолета, цепляясь за плоскости, рвалась у винта, тянулась огоньками трассирующих пуль. Внимание Никитова было обращено только на мост, на его кружевную ферму. Он ринулся в огненную завесу, выбросил сразу две бомбы, выпустил снаряд и ушел в сторону. К небу поднялись водяные столбы.

Мост стоял.

Никитов нахмурился и в стороне от моста, вне досягаемости орудий, набрал высоту.

Земля, мост, будка стремительно приближались. Высоты не хватало, но бомбы кидать было рано. Припав к прицелу, Никитов не выводил машину из пике. Земля была рядом, когда в прицеле показался конец моста. Никитов сбросил бомбы и резко взял штурвал на себя. Самолет с воем пронесся над полотном железной дороги и, чуть не задевая земли, взмыл кверху. В этот момент взрывной волной его отбросило в сторону.

Пот градом катился по лицу Никитова. Он оглянулся на мост. В воздухе еще стоял столб вздыбившейся земли и дыма. Сквозь дым он увидел мост, все так же висевший над рекой. Желтой будки, сверкающих рельсов не было. На их месте зияла черная яма.

Впервые за всю боевую деятельность Никитов входил в землянку холодный и злой. Командир по его виду все понял.

— Ничего не вышло?

— Мост цел, — тихо сказал летчик.

Командир больше ни о чем не спрашивал, а пилот ни слова не добавил к своему короткому рапорту.

Вместе с Зинкевичем он пошел к себе. Вдруг стрелок спросил:

— А ведь это пике задумано не было?

— Да, Тимофей, задумано не было.

— Значит, мы были накануне…

Никитов рассмеялся, обхватил стрелка за плечи:

— Накануне? Нет, Тимофей, мы были уже там, и черт его знает, почему мы сейчас идем по земле. Из такого пике не выходят…

В полдень стало известно: эшелон прошел мост. Еще хуже было сообщение метеостанции: на западе начинались снегопады, ночью они передвинутся на восток и охватят фронтовую полосу. Последняя ночь наступала нелетной, а завтра днем эшелон прибудет в пункт назначения.

Никитов хмуро сказал метеорологу Анечке, что она ничего не понимает в летном деле и что никому не нужны ее снегопады. Он говорил очень серьезно, и Анечка не знала, смеяться ей или обидеться. Она все же рассмеялась и сказала диспетчеру Василию Пароменскому:

— Странный у нас Володя Никитов, какой-то не от мира сего.

Никитов прошел в землянку к командиру, с порога сказал:

— Разрешите лететь?

— Куда?

— Я поймаю этот проклятый поезд!

— Заходи, садись. У тебя есть план?

Никитов волновался. Он сказал, что ночь будет нелетная, что завтра груз будет на месте, если не использовать остающиеся четыре часа светлого летного времени. Можно вылететь, найти эшелон на перегоне и уничтожить.

— Хорошо. Попробуйте еще раз, — сказал командир.—Запомните данные, сейчас только прибыли. В составе сорок шесть вагонов. Интересующий нас груз лежит в пяти вагонах, находящихся в середине состава. Их найти нетрудно, так как за ними прицеплены три платформы. Концевой вагон в составе зеленый.

Никитов торопился. Наконец стрелок сообщил:

— Состав выходит со станции.

Уйдя километров на пятнадцать в сторону, летчик начал набирать высоту. По его расчетам двадцатикилометровый лесистый и болотистый перегон поезд не мог покрыть менее чем в полчаса. Времени было достаточно.

На высоте шестисот метров он вышел на железную дорогу и устремился навстречу поезду, отчетливо видя прямой,

как струна, состав, черный хвост паровозного дыма. С воздуха казалось, что поезд стоит на месте, но Никитов в своих расчетах определил его скорость в тридцать километров в час.

— Тот ли это состав, Зинкевич?— спросил он стрелка, вглядываясь в линейку поезда.

— Он самый, — ответил Зинкевич. — Сзади зеленый вагон. До платформ вагонов двадцать.

Никитов решил сразу бросить две бомбы с секундным интервалом — одну в паровоз, другую — метров через семьдесят.

Он нацелился точно. Но уже легкое покачивание машины сбивало прицел: цель была очень узка. Когда он стал планировать, с крыш вагонов заработали пулеметы. Их оказалось много, и рой пуль сразу же изрешетил машину. Никитов выдержал направление и сбросил бомбы. Круто уйдя в сторону, стал наблюдать. Бомбы взорвались: одна на насыпи около середины состава, другая — прямым попаданием, но в самом хвосте состава, оторвав три или четыре вагона. Разбитые вагоны свалились под откос.

Машинист прибавил скорость и, не обращая внимания на разбитый хвост и горевший хвостовой вагон, втягивался в лес на повороте.

— Обстреляй зажигательными! — приказал Никитов стрелку. — По паровозу длинную очередь!

— Есть по паровозу.

У Никитова осталось две бомбы — одна из них с замедленным на двадцать секунд действием — и два снаряда. Он решил еще раз ударить по паровозу. Теперь он зашел с хвоста. Его сильно обстреливали. Пуля пробила целлулоид козырька кабины, цокнула по часам, раздробив цифру одиннадцать. Он сбросил бомбу, рассчитывая попасть в паровоз или на пути перед ним.

Бомба упала сбоку паровоза. Эшелон продолжал двигаться. Отойдя в сторону, Никитов видел, как от поезда отцепили горящий задний вагон. Паровоз набирал скорость.

На развороте пилот заметил, что самолет плохо слушается руля. Напряженно работая ножными педалями, Никитов повел подбитую машину еще раз в атаку. Это была последняя атака, последний шанс на успех. Зайдя далеко вперед, он снизился до бреющего, летел, точно катился по рельсам, навстречу поезду.

Он мерял взглядом быстро уменьшающееся расстояние между ним и поездом и от напряжения, от физических усилий, от возбуждения перекашивал рот.

Он положил бомбу замедленного действия на рельсы метрах в ста от паровоза и едва успел уйти от столкновения, пролетев над самым паровозом, получив в фюзеляж изрядную порцию свинца. За двадцать секунд он успел развернуться, отойти в сторону. Раздался взрыв. Бомба взорвалась под паровозом, подняв его в воздух и свалив под откос. Состав собрался в кучу, вагоны лезли друг на друга, сползали с насыпи.

Больше Никитову никто не мешал. Он, не торопясь, двумя оставшимися снарядами превратил в груду щепок пять вагонов с грузом, уже валявшихся под откосом, а стрелок расстрелял все патроны.

Возвращались они тихо. Самолет потерял скорость, кренился на бок, из центропланного бака прямо на голову Никитову маленькой струйкой лился бензин.

Никитов вел свою разбитую машину, напрягая последние силы. Он не смотрел на приборы. Да и смотреть было но на что: компас, часы, высотомер были разбиты пулями. Он шел на высоте пятидесяти метров и ориентировался по знакомой до мелочей земле. Линию фронта проскочил на бреющем.

Солнце село. Быстро сгущалась тьма. Впереди был родной аэродром. Никитов услышал в переговорной трубке песню. Пел Тимофей Зинкевич. Слов было но разобрать, а мотив был странный и незнакомый.

— Зинкевич!

— Да?

— Что ты поешь?

— Пою, как мы уничтожили этот проклятый поезд.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий

  1. Онуфрий

    По-момему, этот рассказ есть чисто литературное произведение. Что за специальный груз “для дальних полётов” везли в поезде? Видимо, автор так и не смог этого придумать. Что за самолёт П-5? Почему бомбить (читайте текст внимательно) должны были станцию, а бомбили… мост?! Почему во время бомбёжки моста не использовали специальные “мостовые” бомбы (отличие от обычных именно в специальных зацепах, открывающихся после сброса)? Оставляю все это на совести автора. Если она есть.

    Ответить
    1. Дмитрий

      Высер аффтора. И откуда бензин в кабине пилота? Если баки либо в крыльях либо сзади в центроплане.

      Ответить
  2. Maxim

    Рассказ – чисто психологический. Что касается военно-технической части, то он оставляет читателя в недоумении. Как-то всё очень странно.

    Ответить
  3. Борис Григорьевич

    На верхнем фото американские бомбардировщики В-24 “Либерейтор”, судя по двухкилевому хвостовому оперению и четырём моторам. П-5–это пассажирский самолёт, переделаный из туполевского разведчика Р-5.

    Ответить