Военные действия отряда генерала Данилова

14 (27) февраля — 24 февраля (9 марта) 1905 г.

14 (27) февраля — 24 февраля (9 марта) 1905 г.

…Я получил отдельный отряд в 6 батальонов с важной задачей (копия телеграммы № 3253) быть опорой левого фланга армии.

Вследствие отступления генерала Алексеева от Цинхечена, оказалось, что долина левее Мадзюданской долины и другая — от Хокахеза на Фушун нами не заняты. По этой-то долине японцы начали обход всего нашего левого фланга и прошли уже на север 12 верст от линии Мадзюдань — Тюпингай— позиция отряда генерала Ренненкампфа.

Часть дивизии японцев обходили этой долиной, и оставалось им только 16 верст до Хунхэ. Если бы я исполнил в точности инструкции начальника полевого штаба главнокомандующего, т. е. подождал бы в Фушуне сосредоточения всей бригады, или поверил бы рассказам китайцев, уверявших, что японцы по этой долине не ближе 50 верст,— катастрофа, т. е. выход японцев к Фушуну, была бы неминуема.

К счастью, именно просто по счастью я выслал один батальон 24-го полка (3-й — Лабуза) вперед на 14 верст, прибывший с первым эшелоном. Этот батальон встретил японцев у д. Кудяза, занял сопку и храбро дрался до прибытия к вечеру всей бригады: батальон этот уже потерял 100 человек. Положение всей армии было спасено. Ночью занята позиция у Сыдязы, и в течение 10 дней непрерывного боя ценой огромных потерь офицерами и нижними чинами не было уступлено ни пяди земли.

Возложенная на меня ответственная задача командующим армией таким образом выполнена. Однако это стоило страшных усилий.

Напряжение всех сил отряда, как нравственных, так и физических, было полное. 10 суток непрерывного боя при больших морозах с сильным северным ветром. Много прибавилось седых волос в отряде. Лечицкий и Кукуран говорят, что ничего подобного не испытали. Командиры, офицеры и солдаты спали на сапках, сначала без окопов. Упорству японцев мы противопоставляли постоянные контратаки, оттягивая их резервы в другую сторону.

Сначала, на другой день, т. е. 15 февраля утром, японцы стремительно бросились в числе 8 батальонов на Лечицкого — крайний мой и самый важный левый фланг. Кукуран атаковал их тыл, взяв смаху две сопки, и переколол защитников, — много здесь геройских эпизодов. Положение Лечицкого спасено, но Кукуран при атаке на 3-ю сопку нарвался на пулеметы с фронта и на шрапнель с фланга, и слева показались густые колонны (2 батальона). Отступил с потерей 460 нижних чинов и 9 офицеров в 6 ротах. Японцы оставили Лечицкого и с 16 февраля стали теснить Кукурана, обходя его правый фланг.

14 (27) февраля — 24 февраля (9 марта) 1905 г.

Весь день, всю ночь отбивались атаки, и 17-го положение стало критическим, ибо японцы заняли Тунлинский перевал в тылу Кукурана на рассвете. Я лег спать в 5 часов утра, а в 6 часов утра меня разбудило донесение Кукурана, что путь через Тунлинский перевал в тыл моей артиллерийской позиции с 24 полевыми орудиями и без одного человека резерва — в руках японцев. Японцев было, считая по новым кострам в долине Сяомогушани, не менее 18 батальонов. Раненые, которых встречал по дороге, безнадежно махали руками и говорили: «Плохо, ваше превосходительство, совсем обошли большие колонны, заллуют нас совсем сзади». — «Братцы, да ведь, вот видите, идут к вам на помощь два батальона выборжцев».— «Навряд помогут, потому поздно уже ваше превосходительство».

Прибытие этих двух батальонов и одного батальона со стороны генерала Любавина спасло вновь положение. Солдаты снимали шапки, крестились, кричали ура и, стоя во весь рост, стреляли по бегущим японцам. Победа была полная. Отличился командир 23-го полка полковник Кукуран, раненый, в разорванном сюртуке, не сходил с главной сопки и всех подбадривал. Затем пулеметчик поручик Терехов, которого я накануне обругал, что стоит внизу, и приказал ему идти добывать крест георгиевский себе и своим солдатам. Когда я влез на сопку после выборжцев, все наперерыв рассказывали мне о геройстве Тере хова. У него было всего два пулемета, работали в перенос поодиночке, то там, то здесь. Солдаты кричали, требуя сюда пулеметы.

К общей радости, дерзкую по близости расстояния горную батарею пулемет заставил замолчать, и она больше не стреляла. Но полный восторг был, когда поручик Терехов подкараулил японскую роту, спустившуюся в долинку, чтобы взобраться на следующую сопку. В лощине вся рота легла, человек 8-10 не более ушло. Так как я поздравил его с крестом, он опять пошел к пулеметам, но через час получил вторую серьезную рану в ногу с раздроблением кости.

Действиями Выборгского полка, нашего спасителя, также очень доволен, там были свои герои — подполковник Селиванов. Когда они подходили, я их все время подбодрял, да они и вообще молодцы. Таким образом, к вечеру 17 февраля положение и правого фланга упрочилось.

18 февраля — сравнительная тишина, хотя убыль была в 48 нижних чинов и 6 офицеров.

С вечера 18 февраля японцы опять начинают теснить Лечицкого, который за 4 дня успел вырыть глубокие окопы и на скалах наложил мешки с землей. В некоторых местах его роты лежали в 40 шагах от японцев. На крайнем же левом фланге на командующей высоте 262 у японцев был батальон. За эту высоту бой шел днем и ночью. Две пешие и две конные команды (24-го и Выборгского полков) под общей командой поручика Выборгского полка Дементьева успели захватить ночью самую вершину и днем один из отрогов высоты 262. Здесь все время велись атаки врукопашную. 24-го полка поручик… ранен в руку штыком (разрез до кости). С занятием 262 упрочился левый фланг; на него уже предполагалось ввезти 2 горных орудия, перекинутых мною с крайнего правого фланга.

За эти 10 февральских дней полковник Лечицкий, отбивая атаки и переходя в контратаки, потерял 694 нижних чина и 14 офицеров. Благоразумное спокойствие, предусмотрительность, распорядительность и храбрость флигель-адъютанта полковника Лечицкого убеждали меня, что левый фланг — главный, но в самых опытных искусных руках. У Лечицкого были также 4 пулемета и также офицер-пулеметчик ранен, нижние чины – пулеметчики убыли, и вместо них работали строевые любители. Все 4 пулемета были использованы в полной мере. Они не переставали трещать все 10 дней, а иногда и ночью. Использованы вполне и 24 полевых орудия и 4 горных. Полевые орудия втаскивали на горы для обстреливания фланговым огнем неприятельских долин. У японцев было 4 горные батареи, 1 полевая, 1 полуосадная (два орудия) и более 20 пулеметов.

Наша артиллерия, в особенности командир 6-й батареи 7-й артиллерийской бригады подполковник Монтвид удивительно искусно открывал места неприятельских батарей и сейчас же заставлял их молчать. Во время наших контратак засыпали неприятельские сопки. Весь мой штаб сидел верхом на орудиях, заставляя их стрелять скорострельно. Выпущено за 10 дней…2 шрапнелей. Поломано от тряски 46 колес. Генерал Михеев прислал мне столько снарядов, что я не стеснялся стрельбой, а лишний запас и даже пустые гильзы успел все вывезти на транспорте.

Когда полковник Томилин запросил меня, что нужно привезти в транспорте, я ответил горных снарядов. И действительно, Томилин, интендант, исполнил просьбу, достав откуда-то снарядов. Вообще со стороны штаба 1-й армии была забота обо мне все время в самые трудные минуты, меня это ободряло, и на все отчаянные донесения я успокоительно отвечал: «Умрем здесь все до последнего, ибо задача, данная отряду командующим армией, должна быть выполнена».

Мой штаб оказался на высоте, какой я не ожидал. Здесь работа была и от ума и от сердца. Каждый предлагал меры для спасения того или другого участка позиции, ибо главное — резерва оставалось 1 роты, потом и это было израсходовано. Начальник штаба подполковник Нагаев вложил всю свою душу и неутомимо ездил в самые опасные места. Мой ординарец штабс-капитан Скалой стал за взводного командира в 7-й батарее, где шимозой оторвало головы сразу двум офицерам. Есаул Боборыкин ездил на правый фланг, можно днем только кругом — 12 верст. Оттуда привел 2 горных орудия, туда отвел два полевых орудия и расположил их превосходно. Это была Боборыкинская батарея.

Подполковник Нагаев выискал место для двух орудий на левом фланге для продольного обстреливания Сяомогушанской долины, — эта стала Нагаевской батареей, таким образом окрещены Даниловская и Скалоновская батареи. Адъютант штаба Баллод ездил к Лечицкому; ординарец подпоручик Зданович указывает дорогу к Лечицкому горной батарее, и на наших глазах в двух шагах от него разрывается шимоза, контузит его в ногу сильно. Нога распухла. Надевает валенку и по-прежнему работает.

Вместе с ним контужен осколком гранаты в голову штабной охотник. Другой охотник контужен одновременно с генерального штаба подполковником Гаврилицей. Ему стаканом шрапнели сорвало папаху с головы. Принимали деятельное участие штабс-капитан Дворжицкий и поручик Рончевский. Вся 10-дневная энергичная работа штаба под непрерывным огнем шимоз, шрапнелей и пуль. Неужели и теперь отнесутся скептически к награждению моего штаба. Лично я себя жалел: в особо опасные места не ходил, да и надобности не было.

Если под Цофантуном было славное дело 6-й дивизии 17 августа 1904 года отбить на позиции без окопов армию Нодзу, то здесь у Сыдязы в течение 10 дней задерживать уже начавшийся стремительный обход армии Кавамуры тремя полками без надежды на помощь—дело более чем славное. Славное оно было уже и потому, что отличалось от других постоянными контратаками с нашей стороны, чем не только ослабляли натиск врага, но еще вводили его в заблуждение относительно численности наших войск. Постоянное передвижение артиллерии и ее неослабная работа ободряли нас и действовали, надо полагать, угнетающе на противника.

Не уступив ни пяди земли, мы еще продвигались вперед как на правом фланге, так и на левом. На первом необходимо было твердо владеть Тунлинским перевалом, через который идет дорога в тыл на Мадзюданскую долину и в тыл на мою долину у д. Вандахеза, где стоял мой дивизионный лазарет, и еще горная дорога, в разрез моей позиции, прямо к моей фанзе в д. Сывайза. На втором необходимо было овладеть высотой 262 — это был ключ всего левого фланга. То и другое было сделано, но пришлось растянуть позицию на 12 верст и совсем не иметь резерва; артиллерия заменяла нам резерв и поддерживала контратаки наши, а при их атаках била по их резервам. Потери, правда, велики, они в 4 раза более ляоянских; под Цофантуном наибольшая потеря была в 23-м полку в 400 человек.

Вот каких усилий потребовалось для выполнения задачи, но она была выполнена, и к концу 10-го дня укрепились на флангах занятием Тунлинского перевала (правый) и высоты 262 (левый)… Совершенно преданный и глубокоуважающий Владимир Данилов.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий