Возвращение к жизни

возвращение к жизни

Виктор Петрович Лючев несколько раз обошел самолет. Он лежал в глубоком снегу на маленькой лесной поляне, безмолвный, мертвый, уже запорошенный снегом. Шасси было сломано, правая нижняя плоскость зарылась в снег, от винта остались одни обломки.

Авиатехник снял рукавицы и приступил к осмотру. Он не замечал ни времени, ни холода. Мотор был цел, плоскости требовали незначительного ремонта.

Лючев позвал бойцов. Они вышли из лесу, опасливо посматривая в небо.

— Истребители ходят, товарищ Лючев.

Лючев посмотрел в небо, прислушался. Тихо, только лес шумит под ветром.

Он объяснил бойцам задачу: нужно поднять самолет из снега на клетки из бревен и потом уже разобрать его.

Заготовили лес и стали поднимать самолет. Когда бойцы на руках держали хвост, а Лючев подкладывал под фюзеляж чурбаки, послышался гул моторов. Бойцы, державшие хвост самолета на плечах, заволновались. Лючев закричал:

— Не бросать! Разобьем машину…

возвращение к жизни

Он лихорадочно подтягивал бревна, укладывал под фюзеляжем.

— Опускайте, — сказал он.

Машина легла на клетку, но стала вдруг крениться набок. Лючев подсунул толстый чурбак, а когда оглянулся, истребители уже подходили к поляне, наполнив ее ревом моторов.

Отбежав несколько шагов от самолета, авиатехник упал в глубокий снег, ив то же время по поляне прошел огненный вихрь.

Лежа в снегу лицом вниз, он напряженно слушал и ждал. Сердце клокотало, было жарко. Вот опять нарастает гул мотора. Пули со свистом режут снег около головы. И тогда мелькнула мысль: «Бьют в меня… Меня видно на снегу». Он стал забрасывать себя снегом, боясь приподняться. И вдруг новая мысль заставила его замереть: «Самолет… Раз стреляют в меня, значит, самолет уже…»

И Лючев перевернулся на спину. Он лег так, чтобы видеть небо и самолет. Самолет был цел. Не отрывая взгляда от неба, Лючев видел все атаки врага. Шесть самолетов по очереди заходили на поляну с двух сторон, навстречу друг другу, с ревом проносились над советской машиной и поливали ее зажигательными пулями. Пули ложились рядом.

И вдруг Лючев увидел, как бледные языки пламени стали лизать хвостовое оперение самолета, потянулись к фюзеляжу.

Он, забыв про опасность, вскочил и побежал к самолету. Забрасывал пламя снегом, сбивал рукавицами, тушил руками. Снег шипел на огне, руки жгло. Перкаль горел жарко и дымно, но Лючев не оставлял борьбы. Он не слышал ни воя стервятников, ни стрельбы автоматчиков, которые били по пикирующим самолетам.

Он потушил огонь. И только тогда, усталый, потный, из-мученный, перевел дыхание.

Небо было чистым — враг ушел.

Передохнув, Виктор Петрович снова принялся за работу. Он разобрал самолет. Мотор, фюзеляж и плоскости были вывезены с места аварии.

Некоторые специалисты предлагали самолет списать.

Четырехмоторный Г-2 с номером «6», разбитый, лежал на краю поля. Громадное его крыло было устремлено вверх, точно взывало о помощи и пощаде. Георгий Васильевич Ефимов и старшие инженеры Борис Иванович Картавцев и Александр Семенович Гарбер в который раз шли к самолету, осматривали его повреждения.

Разбиты, или, как записано в акте, выведены на сто процентов шасси, моторама правого мотора, радиатор, винты, порвана гофра, сломаны нервюры в центроплане, моторы требуют перечистки и ремонта. Перечисление повреждений занимало в акте несколько страниц.

— Списать.

Георгий Васильевич не спал всю ночь. Ворочался, думал.

— Радиаторы мы никогда не ремонтировали, а раму можно сделать только на заводе. А как произвести перечистку мотора в не приспособленных для таких работ двух комнатушках, называемых мастерскими?

Утром инженеры пришли к командиру полка. Георгий Васильевич сказал коротко:

— Разрешите произвести восстановительный ремонт «шестерки»?

Командир молчал. Он вертел в руках карандаш и смотрел на перепечатанный на машинке приказ. Начальник авиамастерских Ефимов отремонтировал со своими ребятами несколько поврежденных врагом машин. Но то были легкие самолеты. Командир положил карандаш на приказ.

— Материала нужного нет, моторамы нет, радиаторов нет, — сказал он и посмотрел на главного инженера Юрия Семеновича Майбороду. — Ваше мнение, инженер?

— Самолет можно восстановить, — твердо ответил Майборода,— будет, конечно, трудно, потребуется сделать радиаторы и шасси, но наши мастерские смогут это выполнить.

Командир встал.

— Хорошо. Восстанавливайте.

Когда Ефимов вошел в мастерскую, люди по выражению его лица поняли, что разрешение на ремонт «шестерки» получено. Они обступили Ефимова.

Старшие инженеры подразделения Борис Картавцев, Александр Гарбер, бортмеханики Александр Попов, Борис Чернятинский, Иван Хромов, авиатехник Тимофей Ромашкин, комиссар подразделения Николай Иванович Вишнев вечером долго обсуждали, в каком порядке производить ремонт.

Началась напряженная работа. Никто не считал времени, проведенного у тисков, за станком, у горна. Нужно было заново сделать шасси. Люди рылись на «кладбище», выискивали материал. Бортмеханик Александр Попов вместе с кузнецом ковал «ноги» самолета.

Когда самолет встал на «ноги», у людей появилась уверенность, что они справятся с ремонтом.

Попов с шасси переключился на изготовление радиатора. Он собирал соты из старых радиаторов других систем, кропотливо их переделывал, подгонял. Он работал по шестнадцать часов подряд, а ему говорили под руку:

— Потечет. Еще никогда такого не делали…

Попов коротко отвечал:

— Увидим.

А когда радиатор был готов, его нельзя было отличить от заводского.

И так все, деталь за деталью. Разбитая моторама была от-ремонтирована, гофра зашита, восстановлены нервюры.

«Шестерка» оживала. Когда ее тянули, гордую и мощную, к месту дальнейшего ремонта, уже все были уверены, что она скоро полетит.

Бортмеханик Иван Хромов и авиатехник Тимофей Ромашкин взялись за перечистку моторов. Им помогали мотористы.

Настал день испытаний. Снова и снова проверяли все агрегаты, крепления, стыки, узлы. Снова «гоняли» моторы на разных оборотах.

Командир отряда Иван Сергеевич Бочаров вошел в машину. «Шестерка» ревет моторами. Снег вулканом бьет из-под хвоста. Бочаров пробует ее на рулежке, круто разворачивает ее, гоняет по полю. Все ждут решительного момента — взлета. Но Бочаров осторожен, он еще и еще пробует машину на земле, давая ей все большую и большую нагрузку.

Но вот он пошел на взлет. Нарастает скорость. Колеса оторвались от земли. «Шестерка» в воздухе! Она, мощно разрезая воздух, проносится над головами собравшихся. Ефимов взволнованно сказал:

— Летит!.. Ведь летит же…

Люди не отрывали от самолета глаз. Плавный разворот, еще и еще, выход на прямую, точное приземление. Бочаров вышел из кабины.

— Замечательная машина! — И отдал приказ командиру корабля Евгению Ефимовичу Лахову:  — Пять взлетов, пять посадок. Попробуйте на глубоких виражах.

Победно реет над аэродромом «шестерка». Она перенесет на фронт еще не одну сотню тонн груза, сделает не один десяток рейсов, машина, возвращенная к жизни советскими умельцами, людьми, упорным трудом кующими победу.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий

  1. Сергей

    Что за четырнадцатилетний дурачок писал?
    Одна из самых идиотских компиляций чужого материала, это в лучшем случае. В худшем фантазия шизофреника.

    Ответить