Жив! Дочитаю все же письмо!

Жив! Дочитаю все же письмо!

Боевое крещение наш дивизион получил под Усть-Лугой. Мы прибыли туда из Нарвы, где прикрывали с воздуха мосты через реку. Напряжение боев нарастало.

А вечером 15 августа 147-я батарея открыла боевой счет — сбила первого стервятника. Два бомбардировщика «10-88» с высоты трех тысяч метров пытались уничтожить орудия бомбовым ударом. Командир батареи лейтенант Ю. В. Шиляев точно рассчитал, когда открыть огонь. Самолеты были вынуждены сбросить бомбы, не долетев до наших огневых позиций. Один из них, получив повреждение от нашего снаряда, загорелся и упал в залив.

Мы постарались, чтобы о первой победе в воздухе быстрее узнали все воины дивизиона. Она вдохновила бойцов. Одну за другой отражали они бесчисленные налеты на батареи, и 25 августа та же 147-я сбила еще один самолет врага. Фашистские летчики попытались скрыться на надувной спасательной лодке, но группа краснофлотцев во главе с командиром дивизиона лейтенантом В. Ф. Храповым на катере догнала их и захватила в плен. Никогда не забуду наглости, самоуверенности этих первых пленных. Тупо, заученно твердили они: «Москва капут». Как выяснилось, гитлеровские летчики имели задание уничтожить нашу тяжелую батарею, однако это им не удалось.

На следующую ночь дивизион передислоцировался в Копорье, получив задачу прикрыть от воздушных налетов железнодорожный артиллерийский транспортер — мощную платформу, на которой устанавливалось орудие большого калибра, Сразу, без какого-либо отдыха, принялись оборудовать огневые позиции. Работа кипела днем и ночью. Только успели отрыть укрытия для орудий и приборов, замаскировать их, как рано утром 29 августа из-за леса, прижатые низкими облаками, выскочили десять пикировщиков. Словно хищники набросились они на 145-ю и 147-ю батареи.

Но орудия дружно открыли огонь. Внезапного нападения у фашистов не получилось. Они сбросили десять бомб: восемь пролетело мимо, а две поразили цель. Одна угодила на позицию третьего орудия 145-й батареи. Командир орудия сержант Михайлов, краснофлотцы Петров, Соловьев. Цимбал, Богданов и Малинов были ранены, однако ни один из них не оставил боевого поста. Взрывом бомбы оторвало у орудия колесо, разбило несколько ящиков с боеприпасами, И все же пушка продолжала стрелять. Другая бомба разрушила стену дома, в котором размещались штаб дивизиона и санитарная часть.

Налет продолжался. Сбросив свой смертоносный груз, самолеты врага выстроились в круг и начали обстреливать позиции обеих батарей и штаб дивизиона из пушек и пулеметов. Стервятников встречали огнем из всех видов оружия. Почти в упор Курчашов и Корниевский били по самолетам из пулеметов. Отважно сражались расчеты командиров орудий Карпенко, Жебеля и Батищева. С ловкостью виртуозов действовали заряжающий Опоровский и трубочный Гончаров.

Этот бой батареи закончили, сбив по два фашистских стервятника. Гитлеровскому командованию очень хотелось вывести из строя железнодорожный артиллерийский транспортер и огневые средства ПВО, но зенитчики не позволили сделать эго.

В последующие дин фашисты прилагали все силы, чтобы захватить Копорское плато, где образуют развилку две важнейшие дороги — на Петергоф и Керново. Оборонявшиеся здесь наши воины неоднократно отбрасывали врага, уничтожали его в штыковых атаках. Противник сил не жалел, подбрасывал все новые и новые части. 30 и 31 августа бои достигли наивысшего накала. Копорье не раз переходило из рук в руки. Огневые позиции дивизиона настолько приблизились к противнику, что стали подвергаться интенсивному артиллерийскому обстрелу, особенно орудия 147-й батареи. В первый день сентября наши части, измотанные и изрядно поредевшие, оставили Копорье.

Жив! Дочитаю все же письмо!

Положение дивизиона еще более ухудшилось. До 147-й батареи, находившейся в километре от Копорья, стал доставать не только артиллерийский, но и ружейно-пулеметный огонь. На огневые позиции орудий начали наступать фашистские солдаты. Лейтенант Ю. В. Шиляев организовал круговую оборону.

Четко действовали его заместитель младший лейтенант П. А. Слесарев и комиссар батареи старший политрук М. Н. Чигляев. Последний вместе с командиром взвода управления младшим лейтенантом М. И. Гуткиным помог снять орудия с огневой позиции.

Двигаться на новую позицию было трудно: от прошедших дождей земля раскисла, пушки и тягачи буксовали, вязли. А тут еще при выезде на шоссе Копорье— Керново батарею на марше атаковал вражеский самолет с высоты всего 500 метров. Зенитные пулеметы встретили его огнем. Сброшенные фашистом бомбы разорвались в стороне. Благодаря умелым действиям командиров материальная часть и личный состав вышли на новый рубеж без потерь.

147-я заняла позиции у Дернова, на правом берегу реки Воронки, в полукилометре от моста на шоссейной дороге, и получила задачу прикрыть мост от воздушного противника. И уже 2 сентября отразила восемь налетов фашистской авиации. Ни одна бомба в цель не попала, было сбито три бомбардировщика «Ю-88».

Этот бой запомнился Воины едва успевали переносить огонь с одной группы налетавших самолетов на другую. Залпы орудий, взрывы бомб, рев моторов сливались в сплошной гул. От интенсивной стрельбы обгорела краска на стволах, потекли сальники противооткатных устройств Зенитчики показали исключительное мужество и самообладание. Перед боем орудийный номер Иван Бунин получил письмо из дому. Все пытался прочитать его, но только развернет — снова команда: «К орудию!» Потом рассказывал:

— Думаю, уж и прочитать не успею, убьют или ранят. Показалось, конца не будет налетам противника.

Но действовал артиллерист уверенно, храбро, мастерски. Самолеты улетели. Наступила тишина. — Жив! — с улыбкой проговорил Бунин. — Дочитаю все же письмо!

В Дерново прибыл заместитель командира полка подполковник Л. Н. Треблов с приказом дивизиону занять оборону в новом месте — в районе Мордовщины и Усть-Рудиц. Снялись с позиций, двинулись туда. В пути батареи разделились: 145-ю командующий артиллерией стрелковой дивизии направил в район Порожек, а затем к Старому Петергофу, чтобы она поддержала огнем наши передовые части.

Для этой батареи начались еще более жаркие дни. Теперь она много стреляла по наземному противнику. Атаки врага следовали часто. Временами казалось, ночь слилась с днем. Треск пулеметов, грохот разрывов снарядов не смолкали ни на час. Допорье, Дерново, река Воронка, Порожки, Старый Петергоф, Усть-Рудицы— на всю жизнь запомнившиеся места. Именно здесь мы, зенитчики, выдержали самые трудные испытания на стойкость.

Чтобы успешно вести огонь по живой силе и технике врага, штабу дивизиона надо было заново организовать разведку. Чаще других вызывался идти в тыл противника начальник боепитания дивизиона младший лейтенант В. Н. Черновский, отважный воин-ленинградец, и не менее храбрые младший сержант И. И. Петров, краснофлотец И. К. Сорокин. Их наблюдения, а потом и корректировка огня помогали накрывать цели.

Лучших из лучших в эти трудные дни приняли в ряды Коммунистической партии: лейтенанта В. Ф. Храпова, младшего лейтенанта П. А. Слесарева, младших сержантов И. Е. Курчатова, И. А. Карпенко, некоторых других. Стал тогда коммунистом и автор этих строк. Замечу, что за время боев на Ораниенбаумском плацдарме, несмотря на все потери, партийная организация дивизиона выросла в четыре с лишним раза.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий