«Светящиеся декорации»

Волжская Военная флотилия фото
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Как-то поздней ночью, когда мы только что передали в Москву очередной отчет о движении по Волге за сутки, мне позвонил Бондаренко:

— Здесь у меня бакенщик. Хочет сказать очень важное командованию флотилии.

— Хорошо. Распорядитесь, чтобы его проводили ко мне.

То, что гражданский человек пришел в наш политотдел, никого не удивляло. Уж такое это учреждение. Люди знают, что их здесь всегда примут, выслушают, помогут.

Слишком поздний визит бакенщика заинтриговал меня. Видно, и вправду что-то уж очень важное. В каюту вошел седой, чуть сутуловатый мужчина с дочерна обветренным лицом. На вид за шестьдесят. Представился:

— Старшина обстановочного участка Иван Иванович Зимин. Простите, что так поздно. Только сейчас освободился: работы ведь у нас много.

— Слушаю вас.

Старик, не торопясь, стал рассказывать такое, что я остановил его:

— Подождите, я приглашу командующего. Его это тоже очень заинтересует.

Юрий Александрович еще не ложился и тотчас же пришел. Вот что рассказал нам Зимин:

— Сейчас все мы следим за Волгой. За каждым немецким самолетом, за вашей работой. Порой сердце кровью обливается: утюжат, утюжат ваши хлопцы реку, а толку нет — не взрывается мина, хотя все видели, куда она упала.

— Верно, — подтвердил командующий. — Бывает. Вон у косы пятый день тралим, а результатов никаких.

— Это как раз мой участок, — сказал Зимин. — Туда особенно часто немец налетает: кругом мелкие места. Запрет он фарватер — и не пройти ни одному судну. Сегодня мы с таким трудом караваны протаскивали, ползли они как черепахи, и все-таки один танкер чуть не засел, еле стянули с мели.

Старик помолчал. Юрий Александрович вызвал вестового и велел подать чай.

— Товарищ адмирал, — спросил Зимин, — вам не докладывали, что звук у мин изменился? То-то же. Раньше они тихо спускались на парашюте, а теперь нет-нет да и завизжат, что резаный поросенок, аж уху невтерпеж. Утром я увидел, как такой поросенок врезался в отмель. Ну я сейчас же на лодку — и туда; Разгребаю песок. И что же? Разбитый авиационный двигатель! На берегу в кустах — снова железный хлам. На удочку пытается поймать нас немец. Бросает в реку что ему не гоже, а мы в страхе: мины! Тралим, тралим, а они ни гугу…

Пантелеев вскочил с кресла, зашагал по каюте. Подошел к старику.

— Вы и не догадываетесь, какое открытие сделали, отец.

Тот отмахнулся:

— Пустое. Я другое смекаю: как немца обвести.

Встал, захлопнул иллюминатор, потрогал дверь — плотно ли закрыта.

— Слушайте, — заговорил он почти шепотом. — Я и заявился прямо к вам, чтобы поменьше людей слышало. Не вам пояснять, почему немец только ночью летает: днем прорываться труднее, да и сразу все приметили бы, куда он свои гостинцы кладет. А кладет он их, прямо скажем, довольно точно. Вопрос: почему? Может, кто помогает ему? Да мы сами помогаем, вернейший ориентир ему подаем: ночью у нас по всей реке бакены сияют.

— Но без них пароходы не пройдут…

— Не пройдут. А если мы будем зажигать, лишь когда пароход покажется? Минует он участок, мы бакены снова задуем. И реки немцу не увидать. Но мы его утешим. Вот глядите! — Зимин подозвал к разложенной у меня на столе карте: — Мы ему огни засветим вот тут. — Палец старика скользнул по воложкам — несудоходным протокам, по степи. — Пусть он сюда сбрасывает что ему угодно. Пусть! На здоровье!

Пантелеев восхищенно поглядывал то на карту, то на старика.

— Ловко придумал, отец!

— Но вот что надо на заметку взять, командир: график нужен. Пароходы должны подходить к участку минута в минуту. Иначе все насмарку.

— График утрясем. Но сколько вам мытарств прибавится. Зажигать и гасить десятки бакенов…

— Ничего. Потрудимся для фронта. Дело кровное: у каждого из нас там сыновья воюют.

Командующий задумался. Снял трубку телефона, назвал номер.

— Назимов? Прошу зайти в каюту члена Военного совета.

Когда начальник гидрографии закрыл за собой дверь, Пантелеев коротко изложил ему мысль Зимина.

— Нам нужно низко поклониться ему, Назимов. Бросайте все и принимайтесь за дело. И надо помочь нашему другу. Со своими стариками и женщинами ему не поднять такого. Выделим ему полуглиссер, а может, и два, людей, имущество. Учтите: все это под вашу личную ответственность.

— Ох и мороки будет, товарищ командующий! — Назимов схватился за голову.

— Все окупится сторицей. Приступайте! Особо предупреждаю: секретность полная!

Командующий подошел к старому бакенщику, ласково обнял его за плечи:

— Сердечное вам спасибо от всей флотилии, отец. Идемте, я прикажу, чтобы вас доставили домой на катере.

— Мудрый старик, — сказал адмирал, вернувшись. И с укором покосился на Назимова: — А вот мы недокумекали. К нам иногда хорошие мысли приходят, как говорится, опосля…

Назимов сумел развернуть дело с должным размахом. Команды матросов два дня трудились на мелководных воложках и в открытой степи. Теперь белые и красные огни всю ночь сияли там. А на Волге темно, оградительные знаки стали зажигаться только на время движения караванов. А шли они теперь по очень жесткому графику — об этом заботилась вся диспетчерская служба.

немецкий самолет вов

Результаты не заставили себя ждать. Фашистские самолеты то и дело свой груз сбрасывали на ложные участки. Некоторые мины взрывались от удара о землю, другие уничтожались днем нашими подрывниками. «Светящиеся декорации», как прозвал изобретение старого бакенщика Назимов, появились по всему побережью Волги. Только на камышинском участке их было создано четырнадцать. А общая протяженность ложных фарватеров достигла 125 километров.

В торжественной обстановке командующий вручил старшине обстановочного участка Ивану Ивановичу Зимину награду Родины орден Красной Звезды.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *