Николай II после отречения от престола

Поставив подпись под актом об отречении, царь сбросил с себя тяжкий груз, избавился от кошмара, который мучил его в течение почти что двадцати трех лет. Николай II был прекрасным семьянином, но по воле судьбы оказался на троне, лишенный возможности уделять время любимым занятиям: спорту, чтению и воспитанию детей.

Вот что пишет Василий Розанов в своей книге «Апокалипсис нашего времени»:

«И вот рушилось все, разом, царство и церковь. Попам лишь непонятно, что церковь разбилась еще ужаснее, чем царство. Царь выше духовенства. Он не ломался, не лгал. Но видя, что народ и солдатчина так ужасно отреклись от него, так предали (ради гнусной распутинской истории), и тоже — дворянство (Родзянко), как и всегда фальшивое «представительство», и тоже — и «господа купцы», — написал просто, что, в сущности, он отрекается от такого подлого народа. И стал (в Царском) колоть лед. Это разумно, прекрасно и полномочно».

Через пять дней после отречения царя Александра Федоровна была арестована в Царском Селе; затем к ней приехал Николай II, также ставший пленником. Александровский дворец, в прошлом императорская резиденция, внезапно превратился в первое место заключения царской семьи; там Романовы прожили пять месяцев, до тех пор, пока не сделалось слишком опасным держать их так близко от Петрограда, центра Советской власти.

Несмотря ни на что в тот период узникам удавалось сохранять некоторый декорум, подобающий их рангу; им разрешалось гулять по огромному парку. Для Николая II это были, разумеется, первые дни передышки после жизни, слишком насыщенной событиями, слишком утомительной и слишком далекой от всего того, что он любил. Наконец царь мог сгребать лопатой снег, рубить дрова, читать вслух собравшейся вокруг него семье, играть в карты с женой; одним словом, вести жизнь «обыкновенного человека». В отличие от мужа, который, казалось, был все время в хорошем настроении, Александра Федоровна не могла смириться со своим новым положением, и, судя по всему, с ней часто случались приступы истерии.

Жизнь в Царском Селе протекала относительно спокойно и размеренно, хотя не обошлось и без неприятных эпизодов: значительная часть придворных и слуг поспешила покинуть дворец, охрана с чрезмерным усердием осуществляла надзор за царской семьей, а отдельные офицеры даже отказывались пожать руку бывшему императору. Узникам, полностью отрезанным от внешнего мира, не дозволялось принимать кого-либо из посторонних без соответствующего разрешения; вся корреспонденция Романовых тщательно просматривалась. Но полковник Кобылинский, комендант царскосельских дворцов, продолжал испытывать к царю глубокое уважение и всегда старался выступать посредником между Романовыми и офицерами, предотвращая возможные инциденты.

Именно тогда Временное правительство создало Чрезвычайную следственную комиссию с целью выяснить, виновны ли Николай II и царица. Для того чтобы уменьшить влияние Александры Федоровны на мужа, императорскую семью разделили; им разрешалось лишь вместе есть, говоря при этом только по-русски и не упоминая о прошлом. Комиссии не удалось обнаружить ничего, что бы можно было вменить в вину Романовым, и Керенский зачастил в Царское Село; за это большевики его прозвали «царским лакеем».

Представитель Временного правительства также почувствовал, что Николай II как будто радовался тому, что ему больше не нужно царствовать. Он отмечал, что император сбросил с себя власть так, как прежде он бы снял парадный мундир и заменил его на более простой. Ощутить себя обычным гражданином, свободным от государственных обязательств, было для него чем-то совершенно новым, а возможность всецело посвятить себя частной жизни он воспринял с облегчением.

Тем временем двоюродный брат царя король Георг V (Георг V (1865-1936), английский король с 1910 г. Георг V и Николай II были двоюродными братьями, сыновьями двух сестер.) предложил предоставить императорской семье убежище, о чем сообщил посол Великобритании в России Джордж Бьюкенен. Романовы должны были добраться до Англии через Мурманск, но немедленно выехать они не могли, так как дети болели корью.

Хотя Советы так или иначе были против их отъезда, но затем и сами англичане отказались от своего предложения: дело в том, что премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж боялся возможных выступлений британских рабочих против приезда бывшего государя. Таким образом, Бьюкенену пришлось против своей воли объявить о том, что