Газовая гангрена или «Антонов огонь»

Ленинград
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Была я медсестрой в перевязочной сортировочного отделения огромнейшего, на 2 тысячи коек, сортировочного эвакогоспиталя N 1170.

В ноябре 1941 г. стала операционной сестрой стационарного отделения, так называемого «осадочника». Сюда направляли нетранспортабельных раненых, требующих срочной противошоковой терапии, первоочередного хирургического вмешательства. Среди них особое место занимали раненые с анаэробной инфекцией — газовой гангреной (по народному — «Антонов огонь»).

Раненый, о котором я хочу рассказать, был из их числа. Он поступил в первой половине дня с небольшой осколочной раной нижней трети голени со слабо выраженными признаками анаробной инфекции. Его, как полагалось, срочно оперировали и поместили в послеоперационную палату для наблюдения.

Внешне то был незаурядный человек: крупный, высокий, тело налито силой, мощью, несокрушимостью. Большие серые глаза умели улыбаться, в них светились искорки ума и доброты. У него была удивительно белая, бархатистая кожа, плотно обтягивающая все тело.

Конечно же этим он очень отличался от наших недоедавших воинов, с присущей им дистрофией, с телом покрытым серовато-желтоватой тусклой кожей, сморщенной, сухой, свободно свисающей и болтающейся. Этот же наш пациент, даже поверженный, казался несокрушимым богатырем — Ильей Муромцем.

Через некоторое время ему стало хуже. Его снова взяли на стол. Оперировали. Потом еще раз, сделали ампутацию в верхней трети бедра и широкие разрезы на спине. Но все было напрасно… Мы оказались бессильными — не было специфических активных лекарственных препаратов. Память до сих пор хранит горечь и боль.

Вскоре в нашем госпитале были начаты и успешно проведены исследования и практическая работа по созданию нового антибиотического препарата, активного по отношению к микробам-возбудителям анаэробной инфекции.

Подробно об этой работе рассказывает Марина Валентиновна Гликина — инициатор, организатор и руководитель исследования, столь сложного, многогранного и нужного. Я счастлива была своим небольшим участием в этой работе, которую выполняла в качестве волонтера.

Ленинград

Когда препарат уже успешно применяли наружно, и надо было испытать его действие при внутримышечном и внутривенном применении, в блокадном Ленинграде, где не было ни собак, ни кошек, требуемых для испытаний, нашлись кролики! Невероятна но факт.

А мне предстояло ввести препарат в тоненькую венку на ушке животного.

Никогда не забуду тот солнечный ясный день, когда Марина Валентиновна, микробиолог Людмила Павловна Крутикова и я шли в клинику ВИЭМа, где содержались кролики. Шли и переживали, только бы не было ни тревоги, ни обстрела, только бы успеть проскочить.

Нам повезло. Пришли, поднялись по лестнице, открыли большую высокую дверь и в просторной, залитой солнцем комнате увидели на двух хирургических столах сереньких кроликов. Они были здоровыми и сытыми, с гладкой блестящей шерсткой.

Перед каждым — горка нарезанной свежей ярко оранжевой моркови. А в углу сидела служительница, вся в черном, запрокинув голову, с опущенными на колени руками. Пока мы делали свое дело, она сидела неподвижно, не проронив ни единого слова.

Этим берегла силы, чтобы потом обиходить животных, а следовательно, способствовать при эксперименте правильному ответу. И кролики ответили: препарат пригоден для внутривенного применения.

Теперь еще меньше будет разрезов на телах, пораженных стряпаной инфекцией, меньше будет ампутаций, меньше инвалидок, меньше смертей. Это была огромная победа (Элла Соломоновна Фишкова)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *