Артиллеристы тяжелого дивизиона

Артиллеристы тяжелого дивизиона

Три дня не смолкал бой в горах. Грохотала артиллерия. Бурые тучи земли и дыма заслоняли робкое осеннее солнце. Наши части штурмовали твердыню противника — крупный узел горных дорог, преграждающий путь в глубь Карпат. Уже были взломаны две внешних линии долговременной обороны неприятеля. Плотным полукольцом обложили советские пехотинцы сердцевину немецкой твердыни. Но враг сопротивлялся с ожесточением обреченного. Он спешно подтягивал свежие пехотные части, танки, самоходные орудия и с хода направлял их в контратаки.

Против стрелковой части, которую поддерживал тяжелый артиллерийский дивизион капитана Кального, немцы бросили резервный пехотный полк, до 40 «тигров» и «пантер». Нужно было не только сдержать, но и повернуть вспять численно превосходящие силы врага. Решающая роль опять предоставлялась артиллеристам. Но противотанковые орудия действовали на других участках, а огонь тяжелых по танкам был сильно затруднен. Сплошной лес ограничивал видимость, сковывал маневр огнем.

На наблюдательном пункте раздалось монотонное жужжание зуммера. Худощавый, с проседью на висках, офицер взял трубку.

— Капитан Калькой слушает вас, товарищ генерал.

Пока генерал отдавал приказание, в голове Кального созрел план действий.

— Есть разрубить узел,— ответил он, и в его голосе звучала твердая уверенность в успехе.

Капитан вдвое увеличил число передовых наблюдательных пунктов, приказал разведчикам-наблюдателям корректировать каждый разрыв. Дивизион крепко бил контратакующего противника. Капитан не видел, как факелами вспыхивали «тигры» и разбивались «пантеры», но он знал, что каждое орудие бьет безошибочно.

Наконец, немецкие танкисты не выдержали шквального огня наших тяжевых орудий. Уцелевшие «тигры» и «пантеры» повернули назад. Вражеская пехота отступала еще быстрее своих бронированных машин. Контратака явно провалилась, но немцы пытались исправить положение, и на железной дороге появился разукрашенный белыми драконами бронепоезд.

Артиллеристы тяжелого дивизиона

— Прошу любить и жаловать! — едко заметил командир огневого взвода, старший лейтенант Мазниченко. Он круто развернул свои орудия и стал бить в упор по громыхающему бронепоезду. Поединок был нелегким, но победили советские артиллеристы. Орудия бронепоезда умолкли, и команда покинула его: сзади полотно’ было разрушено, путь отхода отрезан.

Тогда в стане врага возникло серьезное замешательство. Наши пехотинцы сопровождаемые артиллерийским огнем, клином врезались в основную линию обороны противника и разрезали надвое его боевые порядки. Последовал еще крепкий натиск с флангов, и узел был разрублен. Вражеская твердыня пала.

Вершина Карпат. По одетому лесом склону горы карабкаются наступающие пехотинцы офицера Куригина. Справа и слева оживают немецкие доты, скрытые в кустарнике. Перекрестный огонь пулеметов прижимает пехотинцев к земле. Дивизион капитана Кальнова полчаса обстреливает вражеские доты, но они не умолкают. Их очень трудно нащупать и разрушить огнем тяжелых орудий с закрытых позиций.

Выкатить орудие на вершину горы «Чертеж»! — приказывает капитан командиру батареи, старшему лейтенанту Егорову.

Как-то далее не верится, что можно поднять грузные орудия на высоту 1200 м. Но иначе действовать нельзя. Подавить доты противника можно только прямой наводкой с вершины горы «Чертеж». Значит, орудия во что бы то ни стало должны быть установлены на вершине.

Командир дивизиона, его заместитель по политической части, капитан Борисов и командир батареи Егоров вдоль и поперек обшаривают всю гору. Они выбирают место для огневой позиции и пути подхода к нему.

— Вот здесь лес немного реже,— говорит капитан.— Саперы помогут расчистить просеку, и дело пойдет.

— Едва ли потянет трактор в такую гору,— озабоченно замечает Егоров.

— Один не потянет,— четыре впряжем,— отзывается Калыгой.

— Верно. Это идея.

У подножия горы и на скатах закипела дружная работа. Саперы прокладывают в лесу просеку. Батарейцы подготавливают орудия. Сержанты Котик и Можаро, рядовой Киценко — лучшие трактористы дивизиона прилаживают специальные стальные тросы и сцепляют ими тракторы. Сержант Пономарев, командир орудия, сооружает на всякий случай тормоза. Это обычные деревянные колодки с металлическими коенштсйuамн — креплениями, весьма падежные. Он дает пару готовых тормозов командиру соседнего орудия сержанту Афанасьеву и тут же показывает, как их нужно прикреплять к оси орудия. Наконец, все готово.

— Заводи тракторы! — приказывает командир батареи.

Редеет туман, усиливается надоедливый осенний дождь. Ревут моторы мощных челябинцев, то со звоном натягиваются, то ослабевают тросы. Пока скат пологий, один трактор легко тащит орудие. Но вскоре начинается крутой подъем.

— Включай первую скорость! — кричит тракторист Можаро.

— Есть первая! — доносится в ответ.

Четыре трактора, словно большущие черепахи, ровно, без рывков ползут в гору. За ними тащится, покачиваясь на ухабах, огромное орудие. Его сопровождает весь расчет. Тут же командир дивизиона, его заместитель по политической части, командир батареи.

Все идет хорошо, но на половине горы вдруг с треском обрывается трос. Кажется, что орудие с грохотом покатится вниз, раздавит и сомнет своей тяжестью людей, но оно, подавшись чуть назад, находит точку опоры. Тормоза, предусмотрительно сделанные сержантом Пономаревым, останавливают его.

— Ура Пономареву! — взволнованно кричит другой сержант, связывая концы разорванного троса.

Трос связан. Гаубица-пушка снова грузно катится в гору и скоро достигает вершины. Тракторы сползают вниз и таким же способом, с тем же небывалым напряжением поднимают другие орудия, а затем снаряды.

Батарея прямой наводкой начинает бите по немецким дотам. Один за другим захлебываются вражеские пулеметы. Пехотинцы кидаются вперед и стремительным ударом сбрасывают противника с его сильно укрепленной позиции.

…Холодная осенняя ночь. Темно, хоть глаз коли. Даже совы редко перелетают с дерева на дерево. Возле глубокого горного ущелья трудятся люда. Визжат пилы, стучат топоры, трещат ветви падающих деревьев.

День назад здесь был прочный железобетонный мост. Немцы взорвали его, отступая. Наши саперы наскоро перекинули через ущелье деревянный мост. По нему прошли пехотинцы, минометчики, легкая артиллерия. Но когда па этот мост ступил своими гусеницами грузный челябинец тракториста Котика, доски затрещали и погнулись.

— Не выдержит, ни за что не выдержит,— сокрушенно заявил Кошик командиру дивизиона.

Объезд ущелья требовал не меньше 15 часов, а на рассвете дивизиону надо было подготовиться к открытию огня.

Поэтому капитан Калькой приказал удвоить прочность моста и вот при свете электрических фонарей началась напряженная работа. Трудились все: и огневики, и разведчики-наблюдатели, и трактористы, и повара. функции были строго распределены. Личный состав батареи старшего лейтенанта Лугового пилил лес, батарейцы старшего лейтенанта Егорова заготовляли сваи и брусья, батарея капитана Ликучева была занята, на мосту. Работа спорилась, но и время не ждало.

— Поднажмем, ребятки! — поторапливал Калькой, тоже изо всех сил работая топором.

— Взяли… Еще раз взяли! — слышались голоса артиллеристов, опускавших в черную пропасть ущелья огромные сваи. Где-то далеко в лесной глуши им отзывалось эхо.

Наконец, число свай было утроено, уложены и скреплены железными скобами дубовые брусья. Капитан Калькой с карманным фонарем в руках осмотрел мост и сказал трактористу:

— Ну, теперь если не переехать, то перелететь можно.

— Будет сделано, товарищ капитан!

Котик завел мотор, дал газ и на полной скорости проскочил на ту сторону ущелья. Здесь он остановил машину и оглянулся назад. Мост еще качался и скрипел.

— Настоящий чертов мост! — невольно вырвалось из уст тракториста.

По примеру Котика другие трактористы тоже мастерски преодолели преграду. На рассвете дивизион Кального ужо сопровождал огнем всех своих орудий пехоту, которая штурмовала последнюю вражескую твердыню у выхода из Карпат на равнину.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий