Отчаянное положение на «Гордом»

положение на «Гордом» было отчаянным

Утром двадцать девятого августа первыми над кораблями появились разведчики. — Пришли, гады,— сказал командир батареи лейтенант Яценко.— Теперь жди пикировщиков.

— Хотя бы тучи закрыли небо, что ли,— сказал Патрикеев.

— А то ведь ни облачка, ни ветерка. Не погода, а идиллия.

Разведчики покружились на большой высоте и ушли. А буквально через полчаса над кораблями уже были четыре бомбардировщика. Завязался многочасовой тяжелый поединок двух лишенных маневра, скованных в своих действиях эскадренных миноносцев с фашистской авиацией. По налетевшим самолетам зенитчики обоих кораблей открыли огонь на предельных дистанциях. Летчики второпях сбросили бомбы, они упали далеко. Затем налеты повторялись через каждые двадцать пять-тридцать минут. Пикировщики заходили с разных курсовых углов, выскакивали из-за солнца, неслись на бреющем полете. Но каждый раз их встречал организованный огневой отпор корабельных зенитчиков и пулеметчиков.

Стрельба была настолько интенсивной, что на стволах орудий обгорела краска. Для их охлаждения зенитчики «Гордого» придумали нехитрое приспособление — мочили ватники и одеяла в забортной воде и обвязывали ими стволы. У артиллеристов были избиты и обожжены руки, из носа и ушей шла кровь, слезились глаза, но орудия не прекращали огня. Особенно доставалось Михаилу Васькину.

Второе орудие после подрыва корабля на минах фактически было выведено из строя. Барбет (основание орудия) лопнул, погнулись валы поворотных механизмов. Мастер на все руки главный старшина Шульга и лейтенант Яценко наскоро подремонтировали орудие, но его остойчивость была плохой. Во время стрельбы оно опасно прыгало. Комиссар корабля, обходя боевые посты во время стрельбы, заметил, что у Васькина подбородок в крови. Петр Сергеевич подумал, что Васькин ранен, но, когда орудие прекратило огонь, понял, что кровь текла из носа. — Опять? — спросил Васькина Николай Зинченко.

— Не говори, — ответил ему Васькин. Он начал рукавом вытирать кровь, размазывая ее по подбородку.

— Отчего это? — спросил Носиков. — Орудие прыгает и прицелом его все время лупит по носу, — ответил Зинченко. — Как стрельнем, так и течет красная юшка.

положение на «Гордом» было отчаянным

Васькин поднял голову и смешно, как-то по-детски шмыгнул носом. Носиков заметил, как побледнел и осунулся за последнее время этот всегда веселый краснофлотец. Только улыбка да два ряда белых зубов остались прежними.

— К орудиям! — вдруг раздался голос командира батареи. Васькин и Зинченко заняли свои места. Штатные подносчики боезапаса не успевали обеспечивать орудия снарядами. На их доставку из погребов и уборку стреляных гильз были брошены младшие командиры-артиллеристы Шульга, Устинов, Трошин, свободные люди из БЧ-V. А когда возникали пожары, артиллеристы бежали на помощь аварийным партиям. Горстка бесстрашных людей до последней возможности вела борьбу за жизнь корабля.

Пулеметчика Николая Басова ранило в обе руки, его напарник Григорий Черный остался один на два пулемета. Отразив налет авиации с одного борта, он кидался к крупнокалиберному пулемету на другом борту и непрерывно вел огонь по стервятникам. Но и Черный оказался в числе раненых. Тогда к пулеметам поочередно становились старпом Красницкий, лейтенанты Гайдуков, Ползунов и командир БЧ-П Дутиков. Пулемет не умолкал. Боцман Грязев со своей командой на площадке поста энергетики смастерил из ясь на ногу, авиатор пошутил:

— У нас в авиации, если упал без парашюта,— считай капут. А у вас есть куда приземлиться.

Аркадий Борзов так и не перешедший на тральщик, вооружившись винтовкой, залез на крышу башни, где когда-то сидел на политинформации, и начал лупить по самолетам, норовя попасть в летчика. Его примеру последовали многие артиллеристы, а за ними котельный машинист Василий Меркушин. «Есть было некогда, пить было некогда, думать было некогда, губы ссыхались и трескались от жажды, робу хоть отжимай от пота — таким был для нас этот день»,— пишет в письме автору Василий Иванович Ермохин.

Двадцать девятого августа на «Гордый» было сброшено более трехсот бомб. Зияли пробоины в палубах, бортах и надстройках. Переборки верхних кают были буквально изрешечены, но прямых попаданий не было. После каждого налета на корму «Свирепого» Выходил командир дивизиона Маслов. Огромный, неторопливый, он поднимал самый большой мегафон на корабле и хрипловатым голосом кричал на «Гордый»: — Женя, ну как там? — Нормально, — отвечал Ефет. — Держимся. — Держись, — говорил Маслов. — Мы тебя не бросим.

Но положение на «Гордом» было отчаянным. Во второй половине дня один из «юнкерсов» прорвался через завесу огня. Он зашел с кормы, с устрашающим ревом ринулся в пике, над самым кораблем сбросили бомбу. Со страшным грохотом она разорвалась над головами. Люди метнулись в разные стороны, прижались к переборкам. Горячие осколки с визгом проносились над боевыми постами, со звоном ударялись в палубу и металлические надстройки.

Тихо, не охнув, повалился на крыше башни Вася Меркушин, убитый наповал. Как пылинку, смело на палубу Аркадия Борзова. Скорчившись, опустился на колени, а затем беспомощно свалился старший помощник командира корабля Евгений Павлович Красницкий, получивший Смертельное ранение в живот. Был убит вахтенный сигнальщик. Залило кровью лицо комиссару Носикову. Он был ранен в голову. В дальномерном посту возник пожар. На корабле наступило короткое замешательство.

Стонали раненые, кровью были забрызганы переборки и палуба. Ослабла сила огня по самолетам, которые заходили в новую атаку.

Но уже через минуту оглушенный и чудом уцелевший командир корабля вырвал людей из шокового состояния.

— Оружие к бою! Огонь! — гаркнул Ефет, так что люди вздрогнули. Он был страшен в этот тяжелый для корабля момент.

Глаза горели каким-то неестественным блеском, устрашающе сведены на переносице брови, лицо перекошено злостью.

Всегда тихий, спокойный лейтенант Патрикеев, отброшенный взрывом в угол, подскочил к пулемету и ударил по заходившему в пике самолету. Заговорили пушки Ивана Прядко и Василия Ермохина, часто начали хлопать сорокапятки. Один самолет задымил и потянул к берегу. Другие были сбиты с боевого курса.

После налета раненых доставили в лазарет.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий