Отвага Ивана Заикина

Отвага Ивана Заикина

Разведка боем — особый вид действий. Если обычная разведка, как правило, ведется скрытно, то разведка боем рассчитана на то, чтобы действовать наоборот — решительно, с применением всех видов оружия. Противник должен считать, что началось наше общее наступление. Надо заставить его бросить на отражение атаки как можно больше сил, ввести в бой все свои огневые средства на этом участке. Только так можно раскрыть особенности вражеской обороны, получить сведения, которые помогут найти верное решение, определить направление главного и вспомогательного ударов.

С Володиным мы подробно обсудили план предстоящих совместных действий и направились к командиру бригады. Володин заметно волновался: он намерен предложить уже заранее обдуманный в деталях план боя, что скажет комбриг?

— Задача вам ясна, товарищи? Докладывайте, я слушаю, — спокойно и как-то доверительно проговорил Лосяков.

Володин после таких слов успокоил и уверенно доложил:

— Рота наступает вечером, а не утром, как обычно. Действуем без артподготовки. Захватим сначала первую вражескую траншею, а если удастся, потом и вторую. Закрепимся, и не будем сразу отходить, как обычно бывает при силовой разведке. Фашисты, естественно, будут контратаковать. Мы устроим им встречу из их же траншей. Когда немецкая артиллерия откроет стрельбу, Калуцкий засечет огневые позиции и, уверен, уничтожит их. Тогда вместе ударим по деревне. Батарея Калуцкого, товарищ полковник, придана моей роте. Мы уже с ним обговорили вопросы взаимодействия, — командир роты напряженно ждал.

Лосяков вел его и в то же время успевал осмысливать что-то еще, и эта работа сокрытой мысли угадывалась в его умных глазах. Словно отвечая на мою догадку, командир бригады сказал Володину:

— План ваш, товарищ старший лейтенант, утверждаю. Именно так и действовать: вечером, в сумерках, без артподготовки. Сейчас у нас относительное затишье. Фашисты убаюканы. Внезапность — ваш главный козырь. Все у вас готово?

— Так точно!

Отвага Ивана Заикина

— Я буду следить за вашими действиями и, если нужно, помогу… Выполняйте!

Снег пошел сильнее, повалил целыми хлопьями. В пятнадцати-двадцати шагах было уже ничего не разобрать — все покрывалось сплошной белой стеной. Такая погода нам была на руку. Роте Володина проще будет подобраться к вражеским траншеям.

Командир взвода управления лейтенант Алексей Капустин, находившийся вместе с командиром роты, докладывал, что рота, ринувшись в проходы, заранее подготовленные саперами, захватила первую и вторую траншеи противника и ворвалась в Перелесье. Фашисты, растерявшись от неожиданного удара, приводят себя в порядок. Начинают оказывать отчаянное сопротивление.

— Примите целеуказания! — кричал Капустин. Голос его слабо прорывался сквозь шорохи и трески эфира. К тому же немцы усилили радиопомехи. В эфире творилось что-то невероятное.

Снег перестал валить, на смену ему пришел густой туман, укрыл Перелесье, где сошлись в смертельной схватке противоборствующие стороны.

Однако мы вели огонь по выявленным целям, зная, что координаты, переданные Капустиным, точны. Сейчас самое главное — хороший артиллерийский корректировщик. Положить снаряды в пятнадцати метрах от своих в ночное время или вот в таком тумане — ювелирная работа. Но она такая не ради, как говорится, искусства. Мы к этому готовились.

И вдруг слышу голос сержанта Заикина:

— Капустин ранен, товарищ комбат. Оставляю за себя на НП старшего, бегу в деревню.

Немецкие артиллеристы молчали — боялись, видно, накрыть своих. В деревне горели избы, кругом строчили пулеметы и автоматы.

С трудом отыскав своих разведчиков в такой кутерьме и увидев Капустина, прислонившегося к стенке траншеи, бросился к нему, обнял, расцеловал. Но помощь ему уже оказали.

— Товарищ комбат! Фашисты отходят к околице. Видите? Да, сержант Заикин был прав. — Но туман мешал наблюдать.

Ввожу поправку и подаю команду батарее. Через несколько секунд взрывы наших снарядов чуть отдалились, попав в самую гущу фашистов.

— Вот теперь хорошо, — радостно восклицает Заикин, — в самый раз, товарищ комбат. Удирает фашистская нечисть. Теперь жди, начнут из орудий и минометов палить по нашей роте.

Капустин в медсанчасть не ушел. За пулеметом устроился. В дыму, в густом тумане пробежал Володин.

— Занять круговую оборону! — взлетел знакомый голос, — окопы, траншеи, дзоты — все вражеское приспособить против них же!

Бой затихал. Фашисты, измотанные, потерявшие много убитыми, решили оставить Перелесье.

Как и полагал Володин, гитлеровцы полезли на рассвете. Впереди цепей шли танки. Видать, Перелесьем фашисты дорожили, коль большие силы бросили. Наконец туман рассеялся.

— Товарищ комбат, танки и автоматчики! — раздался в наушниках спокойный голос Заикина. — Их много. Примите координаты. Передаю данные для стрельбы на батарею.

И вскоре, через наши головы, над деревней прошелестели снаряды. Снежное поле покрылось грязной полосой воронок, чуть впереди идущих танков.

Прикидываю: как раз нырнуть под следующий взрыв.

— Огонь! — кричу в микрофон, даже рукой привычно взмахиваю, будто орудия рядом. Вижу, зачадил танк на левом фланге. Рота Володина бьет из пулеметов и автоматов по наступающим фашистам. Снежная равнина все гуще устилалась трупами. Фашисты отошли, так ничего и не добившись.

Зазуммерил телефон:

— Володин на проводе! Слышишь меня, комбат? Справа накапливаются для броска автоматчики. Накрой-ка эту группу.

Через минуту батарея открыла точный огонь. Однако противник не отказался от попыток захватить Перелесье. После бомбежки, очередного артналета вновь пошли в атаку на поредевшую роту. И снова — танки на флангах.

Мы тоже приготовились к схватке. И. Заикину было приказано забраться на высокую сосну, с которой хорошо просматривалась местность.

Они шли в полный рост на затаившиеся в безмолвии окопы. Очевидно, немцы полагали, что защитить деревню уже некому. Потому так уверенно и приближались, и были совсем уже близко. Нужно было открывать огонь. Уже можно было различить лица вражеских солдат. Но командир роты выжидал, не отдавая команд, и это беспокоило пас. Однако Володин знал, что делает — дал гитлеровцам возможность еще немного приблизиться. И вдруг земля под вражескими солдатами вздыбилась снежной лавиной, загремело разрывали — немцы угодили на минное поле, продуманно поставленное ночью нашими саперами. Уцелевшие с криком метнулись назад.

— Огонь! — нетерпеливо крикнул Володин. — Вот теперь огонь!

Эта, четвертая по счету, атака фашистов тоже захлебнулась. Но редела и рота Володина. Раненых не успевали отправлять в тыл. Боеприпасов было мало.

На этот раз немцы полезли правее. Как раз туда, где находился сержант Иван Заикин, комсорг батареи, славный и надежный парень.

Положение складывалось исключительно серьезное. Имея численное превосходство, фашисты лезли напролом, как осатанелые.

Сориентировавшись в обстановке, разведчик вызвал огонь своей батареи по наседавшим гитлеровцам. Мощные взрывы снарядов в самой гуще контратакующего противника сделали свое дело, много фашистских солдат осталось лежать на лесной поляне. Контратака захлебнулась. Но Заикин заметил, что гитлеровцы, сосредоточившись в лесу, снова двинулись густой цепью на наши позиции. Он сообщил координаты своего местонахождения нашим артиллеристам, и в тот же миг был тяжело ранен немецким автоматчиком.

Истекая кровью, отважный комсорг продолжал корректировать огонь. Фашисты все ближе подбирались к сосне, на которой сидел Иван Заикин. И все же еще было время, чтобы уйти. Однако он решил бороться до конца. Многие десятки вражеских солдат уложил он у самой сосны. Когда же автоматчики, прячась за стволами, приблизились вплотную, комсорг успел швырнуть две последние гранаты.

Во время артиллерийского налета на огневую позицию 3-й батареи был смертельно ранен командир взвода лейтенант Юрий Кирзнер. Комсорг дивизиона Александр Фишук принял командование огневыми взводами и уверенно продолжал вести огонь. Он вовремя организовал смену огневой позиции. Умело расставил каждое орудие. Дело-то ему родное, знакомое. Фишук в орудийном расчете прошел все ступени роста. С должности помощника командира взвода его выдвинули на комсомольскую работу.

К вечеру командир роты получил приказ отходить. Я послал лейтенанта Капустина с разведчиками за Заикиным. Приблизившись, они увидели, что разведчик, сидевший на вершине сосны, окружен врагами. Пытаясь отвлечь их внимание на себя и спасти товарища, группа Капустина открыла огонь по гитлеровцам. Завязалась перестрелка, немцы отступили. Но помочь Зайкину уже было ничем нельзя. Он был весь изрешечен пулями.

Похоронили вожака батареи в братской могиле не далеко от деревни Большое Горлово со всеми воинскими почестями.

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий