Всем тут будет работенка

Всем тут будет работенка

Выпускников распределили по разным частям; пятерых в том числе и меня, назначили в полк дальних бомбардировщиков и назвали куда едем — в Беззаботное. Последний раз открылись перед нами знакомые ворота, старенькая школьная полуторка выбралась на пыльное шоссе.

Впереди, через несколько часов пути, был гарнизонный поселок с идиллическим названием, в мирное время — новая база, а теперь боевой аэродром авиации Балтийского флота. Только вряд ли подходило ему так именоваться — Беззаботное. Мы слышали, разумеется, в школе о главных базах флотских бомбардировщиков: одни «сидели» в Котлах, другие в Капорье — вот это звучит, можно сказать, названия, вросшие с петровских времен в военную историю страны. А тут… Говорят, еще не отстроили этот аэродром, а назвали как совхоз рядом, да разве совместима с боевой авиацией спокойная, беззаботная жизнь?

Толки об этом в кузове машины, впрочем, быстро стихли. В пути, особенно если он ведет к переменам в судьбе, всегда хочется оглянуться назад или попытаться представить хотя бы близкое будущее. Так, наверное, было и тогда. Мои мысли снова вернулись к первому дню войны и подробностям, которые мы услышали следующим вечером от своего ротного уже на минно-торпедном складе. В особом отделе сумели выяснить, что двое «милиционеров» действительно были парашютистами, заброшенными для наблюдения за движением наших кораблей в районе Кронштадта.

Оба — из немцев, выросших в Латвии и, когда здесь установилась Советская власть, выехавших в Германию. Убит в перестрелке был, оказывается, лишь один из парашютистов, а второй только ранен, что и помогло распутать клубок происшедшего. Третий же — фашистский резидент — жил в Ораниенбауме под видом рабочего судоремонтного завода уже несколько лет в том самом доме, где «милиционеры» устроили свою базу; именно он хранил тайно рацию, которую взяли на чердаке.

Да, шпионы действовали открыто и нагло — шли на перекресток «дежурить», передавали друг другу «смену», выходили, надо полагать, когда требовалось, в эфир. И было в этой наглости что-то для них оправданное, а для нас — нежданное: хоть и удалось обнаружить в лесу оба парашюта, но ведь парашюты — это не парашютисты, а на самих «милиционеров» мы наткнулись в общем-то благодаря случайности и действовали, по крайней мере я сам, без ума в голове, растерянно. Значит, понимать и предугадывать гитлеровцев надо научиться, для этого еще недостаточно отличать по силуэтам на таблицах в школьном классе марки вражеских самолетов.

…Оставив в стороне шоссе, наша полуторка ползла по ухабистой лесной дороге. А когда выбралась на неширокий простор, тотчас, как будто специально, впереди послышались глухие тяжелые удары. Высунувшись па ходу из кабины, сопровождавший нас лейтенант — старший команды, показал рукой в ту сторону и медленно, раздумчиво произнес:

— Кажется, бомбят Беззаботное…

Держась за борта, мы повскакали на ноги.

Всем тут будет работенка

— Где это, где?

Лейтенант уже больше не сомневался: — Стой! Воздушная тревога!

Едва мы соскочили на землю, откуда-то из-за дальнего облака, наискосок перечеркивая небо дымным шлейфом, показался самолет; он стремительно падал — падал совсем неподалеку. «Хейнкель-111», точно! Из придорожной канавы, куда мы все ссыпались, была хорошо видна полусфера неба над стоявшей рядом машиной. Левее и выше черного султана дыма, расплывавшегося на месте, где упал и взорвался самолет, одиноко покачивался купол парашюта.

— Смотрите, это с «хейнкеля»! — Один. А остальные из экипажа?

— Значит, не выпрыгнули…

Парашютиста сносило дальше от дороги. Мы снова забрались в машину, и прямо по полю, урча и переваливаясь, она двинулась туда, где опускался летчик. Левый борт ощетинился винтовками, которые лежали до того в кузове. Как хорошо, что из училища нас проводили с оружием, а еще брать не хотели винтовки, надеясь, что в части сможем получить пистолеты.

Немец приземлился спиной к нам, метрах в ста,— прямо как на учебном полигоне, педантично соблюдая инструкцию: подтянул стропы, согнул колени, мягко лег боком. Пока он отстегивал парашют и поднимался, мы рассыпались полукругом и медленно, осторожно пошли на него. Выпрямившись, летчик резко дернулся и замер — наверное, нас раньше не видел. Лейтенант — он шел с самого края — гортанно крикнул, я не разобрал, что именно, но немец понял: повернувшись, бросил пистолет через плечо и поднял руки. Он стоял, крепко упершись ногами в землю,— высокий, в комбинезоне непривычного серосиреневого цвета и летном шлеме. В треугольнике расстегнутого у ворота комбинезона виднелся китель, на черном бархате лацкана — серебряный паук фашистского знака.

— Руссиш капут!— глядя на нас, спокойно и громко сказал он. И, переходя на яростный крик:— Хайль Гитлер!..

Мы даже опешили от такой дерзости.

— У, сволочь, подожди, будет тебе «капут»!— Лейтенант шагнул вперед, со злостью выбросив руку и чуть не двинув его наганом в лицо.— Еще почувствуешь русскую силу, фашистская морда!

— А ну, полегче на поворотах… Это что же здесь происходит?— неожиданно раздался сзади басистый голос. Рядом с «эмкой», подъехавшей по нашим следам, стояли морской офицер с летными нашивками капитана на рукавах кителя и два матроса с винтовками, а за ними подруливал грузовичок, откуда вылезали красноармейцы. В горячке мы их просто раньше не заметили.

— Кто такие?— грозно спросил капитан.— Документы!

— Сопровождаю в часть команду из 2-й ОШМАС, товарищ капитан,— козырнул лейтенант.— Вот увидели парашютиста с горящего «хейнкеля», догнали. А он, гад, пропаганду здесь разводит…

Признав старшего команды, капитан успокоился. Он был из штаба нашего нового полка, а красноармейцы — из аэродромной охраны, зенитчики которой сбили «хейнкель». В Беззаботном тоже заметили парашютиста и поспешили сюда, чтобы не дать ему улизнуть.

— Так и дышит высокомерием, фашист матерый,— провожая взглядом пленного, которого повели под конвоем, сказал капитан.— Да, спеси у них много, сбивать и сбивать.

Уж не знаю, к чему относилось это «сбивать» — к вражеским самолетам или к наглой спеси гитлеровцев, веривших в свой «блицкриг», но только он вдруг весело подмигнул и пробасил:

— Всем нам тут будет работенка и вам тоже. Слышали, в какой полк едете? В первый минно-торпедный!..

Оцените статью
Исторический документ
Добавить комментарий

  1. редька

    в бан…

    Ответить